All Flesh is Grass

  — Наверно, это будет наш общий фонд  — и станем выдавать нуждающимся, кому сколько надо.

— Несправедливо!  — возразил Чарли.  — Эдак одни получат больше, другие меньше. А по-моему, надо разделить всем поровну. Всяк получит свою долю и распорядится ею, как знает.

“There's some merit,” said the mayor, “in your point of view. But it isn't something on which we should make a snap decision. This afternoon I'll appoint a committee to look into it. Anyone who has any ideas can present them and they'll get full consideration.

”

“Mr Mayor,” piped up Daniel Willoughby, “there is one thing I think we've overlooked. No matter what we say, this stuff isn't money.”

“But it looks like money. Once it's grown to proper size, no one could tell the difference.”

— Что ж, может, и в этом есть резон,  — сказал Хигги.  — Но только тут нельзя решать наспех. Вот я сегодня же начну комиссию, она этим займется. У кого есть какие предложения, давайте, мы их обсудим и рассмотрим со всех сторон.

— Уважаемый господин мэр!  — тонким голосом выкрикнул Дэниел Виллоуби.

  — Мне кажется, мы упускаем из виду одно обстоятельство. Что бы мы тут ни говорили, а ведь это не деньги.

— Но они в точности похожи на деньги. Когда листья вырастут, их не отличишь от настоящих.

“I know,” the banker said, “that it looks like money. It probably would fool an awful lot of people. Maybe everyone. Maybe no one could ever tell that it wasn't money. But if the source of it should be learned, how much value do you think it would have then? Not only that, but all the money in this village would be suspect.

If we can grow fifty-dollar bills, what is there to stop us from growing tens and twenties?”

— Вы правы, они похожи на деньги,  — согласился наш банкир.  — Такими бумажками очень многих можно будет одурачить. Может быть, даже всех. Может, вообще ни одна душа не догадается, что это не деньги. Но если станет известно, откуда они взялись, как, по-вашему, велика ли им будет цена? Хуже того, станут подозревать, что все деньги, сколько их есть в Милвилле, фальшивые.

Если мы можем вырастить бумажки по пятьдесят долларов, отчего бы нам не разводить и десятки, и двадцатки?

“I don't see what this fuss is all about,” shouted Charley Hutton. “There isn't any need for anyone to know. We can keep quiet about it. We can keep the secret. We can pledge ourselves that we'll never say a word about it.”

The crowd murmured with approval. Daniel Willoughby looked as if he were on the verge of strangling.