All Flesh is Grass

Издали кто-то зовет, но ничего не различить а грохоте и треске пожара, в звонком, взволнованном певучем щебете этих беззаботных вампиров, проскользнувших к нам из лиловой страны Таппера Тайлера.

«Идите назад»,  — повторил вяз, неслышные слова хлестнули, как взмах бича.

And they were going back—or, at least, they were disappearing, melting into some strange darkness that was blacker than the night.

One elm tree that talked, I thought, and how many other trees? How much of this place still was Millville and how much purple world? I lifted my head so that I could see the treetops that rimmed the garden and they were there, ghosts against the sky, fluttering in some strange wind that blew from an unknown quarter.

Fluttering—or were they talking, too? The old, dumb, stupid trees of earth, or a different kind of tree from a different earth?

И они ушли  — исчезли, растворились в непостижимой тьме, во мраке более густом и черном, чем сама ночь.

Вяз, который разговаривает... а сколько еще есть говорящих деревьев? Много ли здесь осталось от Милвилла? Сколько уже принадлежит другому, лиловому миру? Я поднимаю голову, смотрю на вершины деревьев, стеной окружающих сад,  — призрачные тени в темном небе, они трепещут под дуновением странного ветра, что веет неведомо откуда.

Трепещут на ветру... а быть может, тоже говорят о чем-то?. Кто они  — прежние земные деревья, бессловесные и неразумные, или совсем иные деревья, порождение иной Земли?

We'd never know, I told myself, and perhaps it did not matter, for from the very start we'd never had a chance.

We were licked before we started. We had been lost on that long-gone day when my father brought home the purple flowers.

From far off someone was calling and the name was mine.

I dropped the two-by-four and started across the garden, wondering who it was. Not Nancy, but someone that I knew.

Никогда мы этого не узнаем, а может, это и не важно, ведь с самого начала нам не на что было надеяться. Мы еще не вышли на ринг, а нас уже положили на обе лопатки.

Все потеряно для нас давным-давно, в тот далекий день, когда мой отец принес домой охапку лиловых цветов.

Опять издали кто-то кричит, зовет меня по имени.

Бросаю свое оружие, иду через сад. Кому я понадобился?

Это не Нэнси, но голос знакомый.

Nancy came running down the hill. “Hurry, Brad,” she called.

“Where were you?” I asked. “What's going on?”

А вот и Нэнси сбегает с холма.

— Скорей, Брэд!

— Где ты была? Что еще случилось?

“It's Stuffy.