Аллегро с огнем

Такие истории он слышал нечасто, но и не в первый раз. Девушка рассказывала про свой возраст, что никогда больше не встретит мужчину своей мечты, потому что вокруг одни козлы, не сможет забеременеть и вообще вся жизнь пошла под откос. Типичная эндогенная депрессия, а все ее симптомы – сыпь, кожный зуд и жжение, головные боли, даже опухшие колени – банальная психосоматика. Работа с пациенткой предстояла долгая, а он в следующем месяце собрался в отпуск. Засада. Впереди по расписанию был еще один пациент, но того уже готовили к выписке.

А дома ждал самый любимый человек на земле."

"Утром Макс приготовил парню плотный завтрак. Конечно, Женя был недоволен, что его разбудили в семь утра, но количество бутербродов и термос с чаем быстро прервали недовольное бормотание. Пришлось объяснить крестнику, что пациенты – товарищи непредсказуемые, и обещать возвращение к обеду Макс не мог. Перед глазами стоял образ сонного, худого парня, прикованного к металлической лестнице. Спал тот в неудобной позе, задранная вверх рука онемела, на запястье уже образовался синяк.

Мужчина все же не был извергом и закрепил наручники к самой нижней перекладине лестницы. Благодарностей, конечно, не услышал, в карих глазах по-прежнему читалась напряженность, но хоть не нагрубил. Он бы предпочел провести день в обществе парня, но пришлось оставить его одного.

В широкие окна бил яркий свет, но уже с другой стороны здания, Женя только так мог определить примерное время. Ночь прошла отвратительно: он с трудом заснул на твердом полу, если бы не плед, то вообще бы замерз, рука быстро затекла, пришлось подняться на ноги и ждать, когда кровь прильет обратно.

Так повторялось раз десять. Когда под утро он вновь отрубился, появился Макс с едой. Заявил, что едет на работу и вернется только к вечеру. Женя был злой и уставший. От безделья вновь хотелось спать. Закованное запястье начало болеть. Желудок безжалостно урчал, требуя еду, ведь бутерброды были съедены три часа назад. Использование ведра для туалета казалось позорным, и только благодаря половой тряпке из него не так сильно воняло. К тому моменту, когда открылась дверь персональной тюрьмы, впуская мучителя и свежий воздух, парень был зол, как сто чертей, и данное самому себе обещание быть послушным забылось, как страшный сон. Крестный был, не в пример ему, бодр и весел. В руках он держал наполненный едой поднос. Судя по голубой рубашке с коротким рукавом, строгим брюкам и туфлям, Макс только приехал с работы.