Его сиятельство сидел в расслабленной позе уверенного в себе человека и задумчиво смотрел в окно.
Было нечто гипнотизирующее в его облике: в свободно лежащих на коленях руках, в аристократических чертах лица, в прищуренных глазах, в плотно сжатых губах."
"О чём он думает? — обеспокоилась она. Об обыденных делах и нуждах поместья или о том, как вывести на чистую воду, нарушившую его покой французскую мадам? Именно сегодня у него нашлись неотложные дела в поместье маркизы Стакей. Хочет держать всё под контролем?
Когда-то ей удалось улизнуть из-под самого носа Мартина и надолго затеряться в Лондоне.
Она верила, что и в этот раз у неё получится обвести вокруг пальца излишне уверенного в себе мужчину.
Женщина сидела напротив него с закрытыми глазами, и он мог беспрепятственно смотреть на неё. Она пробудила в нём интерес.
Чем? — спросил себя Мартин и всмотрелся в лицо мадам Ле Бретон. Густая вуаль мешала рассмотреть его более тщательно.
Впрочем, этого и не требовалось. Он помнит каждую черту её лица, врезавшуюся в память.
Помнит её портрет, точно передавший и изгиб бровей, и спинку носа, и овал лица, губы, глаза.
Ощутив тонкий, едва слышный нежный аромат, Мартин втянул воздух — глубоко и бесшумно. Не ощутил ни сладкого карамельного амбре, ни пудрового аромата, так обожаемого всеми ему знакомыми женщинами. Запах умеренный, без шлейфа, не раздражающий. Повеяло томной грустью, ранней весной и морозной свежестью.
Он смотрел на руки мадам Ле Бретон и вспоминал, как вчера держал её тонкие мягкие перчатки.
От них пахло новой вещью с добавлением отдушки. Пахло сладко, терпко, пьяняще. На удивление успокаивающе.
Показалось странным, что женщина, прибывшая в Лондон из длительного путешествия, причём добиравшаяся не одним видом транспорта, по приезде приобрела всё новое: одежду, шляпку, галантерею и даже кофр. Обувь… Он чуть подался вперёд и скосил глаза вниз, где в сумраке экипажа из-под края платья были видны глянцевые носки её обуви, дорогой и новой.
Толщина подошвы показалась необычайно толстой.
Шиты на заказ у искусного мастера, — определил он безошибочно. Пожалуй, единственная вещь, приобретённая не в Британии.
Глянул на ридикюль и в очередной раз задержал взор на тщательно обвязанном бечёвкой свёртке.
Что бы это могло быть? — прищурился он. Ничего в голову не шло, но что-то напоминало, столь же объёмное и весомое.
Новые вещи, — вернулся он к первоначальной мысли.
