Ольга потянулась, поглядывая в сторону кресла, в котором сидел граф. Ещё часа три-четыре работы и она закончит монументальный труд. Монахи-переписчики позавидовали бы её работоспособности.
Управилась она с переводом, как и обещала — за два дня.
Начертив на последней странице красной книги календарь, вела отсчёт до знаковой даты, вычёркивая прожитые дни.
Захлопнув новенький дневник, который уже завтра будет читать Шэйла, задержала ладонь на обложке. Всмотрелась в циферблат часов на каминной полке — второй час ночи, 9 января.
До роковых событий осталось чуть менее семнадцати суток.
Собираясь покинуть библиотеку, вспомнила, что не видела, как ушёл Мартин. Много часов назад он сменил Стэнли, и она к своему стыду напрочь забыла о его присутствии.
Или он ушёл? — пронзила женщина взором «ушастую» спинку кресла, вслушиваясь в непроницаемую тишину библиотеки.
Ольга встала, вглядываясь в полумрак. Прогорели дрова в очаге; вспыхивали затухающие угли. Подёрнутые слоем серого рыхлого пепла, они отбрасывали оранжевые блики на близлежащие предметы.
Кувшин с водой, отставленный у каминного экрана, напомнил, что следует залить огонь.
Прогнувшись в спине, Ольга потёрла шею у плеча и поплелась к кувшину.
Мартин спал. Его грудь мерно вздымалась. Пальцы правой руки сжимали набитую табаком чашу небольшой трубки. Книга, которую он читал, лежала на столике, освещённом тусклым светом керосиновой лампы.
Подумалось, что следует разбудить мужчину. Или не тревожить и оставить спящим.
Женщина тихо присела возле него на корточки и всмотрелась в лицо.
События последних дней наложили отпечаток. Ярче проступили тёмные круги под глазами и в скорбном унынии опустились уголки губ.
Ольга успела привыкнуть к его новому образу — короткой стрижке, аккуратной бородке и усам, которые ему очень шли.
Ласкала взором милый лик и сердце её взволнованно билось. Очерчивала крутой изгиб бровей, прямую спинку носа, обводила линию красивых губ.
С сожалением поняла, что жалкие попытки настроить себя против него всё же не дали нужного результата.
Ничего не вышло. Всё бесполезно. Её как прежде тянет к нему.
Хочется коснуться его лица, поцеловать сомкнутые губы, потеряться в яркой зелени глаз. Тщательно выстроенная стена отчуждения оказалась никуда ни годной, рушилась от первого осознанного «не могу».
Она осторожно высвободила трубку из тёплых пальцев мужчины, раздумывая, как поступить: разбудить его или нет?
Глянув на пустую дровницу, отвернулась в поисках пледа или шали.
