Изболевшаяся душа приятно согрелась от мысли, что о жизни пусть и далёкой родственницы в её лице беспокоится самый лучший мужчина во Вселенной.
Надежда увидеть Шэйлу на пороге особняка таяла с каждым прожитым часом и днём пока не растаяла окончательно.
Девять дней назад вместе с дневником к ней отправилась музыкальная шкатулка и подарки для новорождённой малышки, среди которых находилась начищенная до блеска серебряная ложечка, перевязанная розовой атласной лентой.
Ольга втайне опасалась, что её дары вернутся и обрадовалась, когда этого не произошло.
Как восприняла Шэйла подношение от незнакомой «подруги» осталось за кадром.
И вот вдовствующая баронесса Шэйла Табби Спарроу любезно почтила их своим присутствием, повергнув в минутное замешательство всех членов небольшой семьи.
— Вы не могли бы оставить меня наедине с… мадам Ле Бретон, — бросила она взгляд на Мартина и скосила глаза на Стэнли.
Как ни в чём не бывало, его сиятельство поспешил ей навстречу:
— Рад видеть тебя во здравии, милая. Как чувствует себя наша крошка? — обхватил её ладонь обеими руками в нежном пожатии и заглянул в глаза.
— Ты же останешься на ленч? После мы обсудим создавшееся положение.
Баронесса повернулась в сторону Стэнли, застывшего у кресла. Крылья её тонкого носа раздулись:
— Нечего обсуждать, — развернулась к Ольге, переместившейся к письменному столу. — Я желаю знать, что написано в вырванных листах, — бросила она небрежно коричневую книгу на стол.
Ольгу обдало приторным запахом розы и ванили. Вспомнилась встреча с Уайтом в старом парке на южном берегу Темзы у моста Воксхолл и духи от Герлена «Букет императрицы».
Вырванные листы? — выгнула женщина брови. Обращались к ней. С требовательными нотками в голосе и вызовом в колких льдистых глазах. Значит, содержание переведённого дневника подверглось цензуре. Какие именно записи оказались не к месту? Кто приложил к сему действу руку? Мартин или Стэнли? Оба? Почему её не поставили в известность?
Лорд Малгри ухватил Шэйлу под локоток и увлёк к софе:
— Не спеши, милая.
Сядь, — на ходу снимал с неё накидку, отороченную мехом серебристой лисы. — Тебе показано сидеть*. Желаешь чего-нибудь испить? Лимонаду, чаю?
Она подчинилась безоговорочно, поддавшись его ласковым уговорам. Поморщилась, опускаясь на софу. От угощения отказалась.
Неприязненный женский взгляд прошёлся по Ольге наждачной бумагой. Её изучали, расчленяли, оценивали.
Та не осталась в долгу, беззастенчиво рассматривая обличье баронессы.
