Мать и старшая дочь, обе рослые, похожие друг на друга, мерялись силами, не уступая одна другой.
Отец тоже был высоким и крепким. Только Ольга выбивалась из семейного ряда своей статью. Но скабрезных шуток по этому поводу никогда ни от кого из родни не слышала.
Светлана скалилась на мать и свирепо шипела:
— Сговорились, подлюки? Ты зачем отдала ей мою монету?
— Господи, в кого ты такая злая, жестокая, завистливая! — выговаривала мать, мёртвой хваткой держась за палку.
Старшая дочь рассмеялась ей в лицо:
— В вас с отцом! Я — ваша плоть и кровь.
Я! Не она! — кивнула она в сторону младшей сестры, жмущейся к стене. — Вылитая вы, с какой стороны ни глянь! Хоть с лица, хоть с жопы! Разве вы не из жадности взяли её? Монетки-то не медные!
— Света! Замолчи! — дёрнула мать за палку, отнимая у дочери, отбрасывая. — Я сама.
Но ту уже понесло:
— Давай, расскажи ей, как её полоумная мамаша ещё и приплатила, чтобы избавиться от неё!
Повернулась к Ольге, не обращая внимания на мать, выталкивающую её в коридор:
— От тебя собственная мать отказалась! Отдала первой встречной! Ты!.
. — цеплялась она за ручку входной двери, поворачивая красное потное лицо к младшей сестре. — Ты отняла у меня отца! Теперь за мать взялась, недомерок! Бог тебя правильно наказал!
Ольга схватила со стола красную лаковую коробочку, выбежала на площадку и сунула в руку Светланы. Отчаянно прокричала:
— На, забери! Только не разбрызгивай здесь свой яд! Спросила бы по-человечески, сама бы тебе отдала, — отвернулась, возвращаясь на ватных ногах в комнату.
Села на диван. Сердце рвалось из грудной клетки, поперёк горла встал ком. Он разбухал, перекрывая дыхание. Перед глазами замельтешили чёрные точки, сливаясь в рваные чернильные пятна.
Неожиданно наступившая тишина комариным писком зазвенела в ушах: настойчиво, нудно, противно.
Ольга сфокусировала взгляд на фигуре, опустившейся перед ней на колени.
Мама…
— Бедная моя девочка, — обняла она дочь, прижимая к себе.
Ольга сморгнула выступившие слёзы. Слепо уткнулась в плечо матери:
— Это правда, да?
В ответ услышала тихое, робкое:
— Давно нужно было рассказать тебе… дочка.
Глава 6
— Не слушай Светлану, — гладила мать плечи Ольги. — Находясь в гневе, мы не слышим себя.
— Почему она знает об этом, а я нет?
Женщина тяжело вздохнула и подсела к дочери:
— Наша с отцом вина, — гладила её по спине. — Светочка случайно услышала наш разговор.
