Плотный завтрак с большой кружкой крепкого обжигающего чая придаст бодрости, а работа над копией позволит хотя бы на время выпасть из действительности.
В коридоре первого этажа витали ароматы пряного мяса и чего-то ещё — острого и сладкого. В нетерпеливом предвкушении женщина сглотнула набежавшую слюну и ускорила шаг.
Проходя мимо приоткрытых дверей в библиотеку, замедлила ход. Движение у стола привлекло внимание и вмиг все её планы полетели в бездну.
Вид стоящего к ней спиной мужчины вызвал неистовое сердцебиение.
Склонившись над столешницей, он придерживал края раскрученного свитка, что-то в нём сосредоточенно изучая.
Ольга остановилась в дверях, не зная, пройти в помещение и поздороваться с хозяином поместья или не мешать ему и потихоньку сбежать в кухню.
— Подойдите сюда, — не поворачивая головы, обратился к ней граф. Обернулся: — Простите, что невольным приездом нарушил ваше столь желанное уединение.
Она быстро осмотрела помещение в поисках следов своего ночного разгула. Не обнаружив непорядка, перевела дух.
Не напрасно она позволила Флосси опекать её.
— Вы давно приехали? — поинтересовалась, подходя к столу. — Я не слышала.
Зелёные глаза его сиятельства вспыхнули весельем:
— Не так чтобы слишком уж давно.
Женщина заметно подобралась и вздохнула, не поняв, стал ли он свидетелем её пирушки.
— Я был в Бриксворте и имел беседу с преподобным Уоткинсом. В скором времени найденный вами фолиант ляжет на полку рядом со своим предшественником, — устремил Мартин взор на нишу под картиной.
— Для подтверждения родства нужно заверить у нотариуса выписку из сего документа. Я приехал за ним. То, что не успею сделать, доделаете вы. Священник отдаст фолиант вам. Вы, как старшая наследница, продолжите вершить историю нашего рода.
Ольга тяжело дышала не в силах произнести ни слова. Он не уточнил, в каком веке продлится история рода — в девятнадцатом или в двадцать первом. И он не знает, что связывая надежды с ней, обрекает род на полное вымирание.
Единственная его детородная наследница в будущем — новорождённая внучка — носит чужое имя.
Ольга склонилась над свитком. Глаза блуждали по длинным ветвям сложной схемы генеалогического древа, по которой прослеживалась история рода. Цеплялись за вытянутые ответвления, соскальзывали с угловатых отростков с датами рождения и кончины незнакомых личностей.
— Самоуважение человека заложено в глубоком знании своих корней, — услышала она голос мужчины над собой.
