А вот один из плодов их любви, неприкаянный, одинокий…
Она больше не будет плакать.
Не надеясь, что ключ остался в замке, Ольга заглянула в замочную скважину. От удивления её брови медленно поползли вверх. Ключ оказался на месте и в нужном положении. Ну не чудо?
Через пять минут она держала его в руке, а через час Флосси принесла ленч.
После недолгой возни у двери она кому-то раздражённо сообщила:
— Хозяин так спешил, что забыл оставить ключ.
Давай, держи, пойду за вторым.
Через десять минут дверь распахнулась, и из-за спины её тюремщицы показался долговязый мужчина в поношенной одежде.
Подстраховался, — хмыкнула Ольга, подумав о графе с неприязнью.
Рассматривала молодого крестьянина, чуя, как усиливается желание сбежать — назло всем.
Нет, себе на счастье, — одёрнула зловредные мысли.
Не верила никому.
Чтобы невзначай не опоили сонным зельем, не ела суп, не пила морс. Чашку чая выплеснула в камин, наблюдая, как шипит, испаряясь, вода на поленьях.
Остаток дня провела в библиотеке. Под замком. Рисовала до изнеможения, до чёрных точек в глазах.
Флосси и её сопровождающий навестили её перед сном. Женщина принесла кувшин горячей воды и подбросила в камин поленьев. Перед уходом спросила:
— Ещё чего-нибудь желаете?
— Принесите, пожалуйста, эмм… сонный порошок или травяной отвар… от чего буду спать беспробудно до завтрашнего полудня. Есть такое?
На утвердительный кивок, пояснила:
— Хочу выспаться.
Не приходите рано. Да… — задержала она её на выходе. — Вы, случайно, не знаете, кто испортил бальное платье бывшей виконтессы Хардинг?
— Какое платье? — уточнила женщина.
— То, что лежит в шкафу в её покое. Цвета морской волны. С жирным пятном на подоле.
— Когда же такое случилось?
— Почти год назад. Перед празднованием дня рождения вашего хозяина. Впрочем, — отмахнулась, — теперь это не имеет значение.
— Ну, тогда ладно, — кивнула Флосси.
Она вернулась через четверть часа с чашкой горячего напитка:
— Как вы просили, — поставила питьё на столик у кровати.
Открыв дверь, задержалась:
— Мадам, не моё дело, конечно, но… то платье… я помню… Его испортила служанка матери миледи. Я видела, как она брала масло в кладовой.
— Селма? — не сдержалась Ольга от удивлённого возгласа.
— Она. Вы её знаете? Вот никогда бы на неё не подумала, если бы не видела собственными глазами. Хоть Мадди мне не нравилась, но свою работу она делала хорошо.
