Цвет знаете ли… Я ничего не трогал, сделал всё, как вы рассказывали. Или не всё? — забеспокоился он.
— Ты сделал всё верно, старина. Не беспокойся.
— Истинный ад! Преисподняя! Я был в аду, — не спускал он глаз с Ольги, избрав её слушателем.
А она не верила ни глазам своим, ни ушам! Это же не то, о чём нашёптывает ей внутренний голос?
— Та ужасная, безобразная женщина в короткой юбке и с половой щёткой… — тише и тише говорил Траффорд. — Она ударила меня по голове… Меня… Я не знал, что делать, милорд.
А потом меня опоили, обманули и заманили в ад.
Старик упал на подушки:
— Я устал, милорд. Очень устал. Моя маленькая Тауни… Вы не оставите её.
Мартин встал, вздохнул:
— Не оставлю. Отдыхай. Я приду позже, — шагнул за ширму, подавая знак Ольге.
Она как зачарованная последовала за ним. В голове гудела пустота, а сердце щемило: натужно, больно.
— Посмотрите, во что он был одет, когда вернулся, — достал граф из шкафа свёрток.
Ольга осмотрела застиранный мужской фланелевый халат, серые широкие штаны, стоптанные шлёпанцы.
В кармане халата — клетчатый носовой платок и обрезанная контурная ячейковая упаковка с тремя пустыми ячейками и одной таблеткой.
Парац… етамол, — мысленно дополнила она недостающие буквы на упаковке лекарственного средства.
— Ещё вот это, — подал граф смятую прозрачную пластиковую бутылку зелёного цвета без пробки и этикетки. — Было зажато в руке.
Ольга вертела литровую бутылку, глядя мимо неё, складывая в уме недостающие детали головоломки.
Мартин с ожиданием смотрел в её лицо:
— Вы ничего не скажете?
У неё не было сил ни говорить, ни думать. Язык присох к нёбу.
— Это же ваших рук дело, — выдавила она из себя. — Вы — чернокнижник? — вернула бутылку. — У вас есть… дар?
Он вёл её за руку по плохо освещённому коридору, а она шла за ним — безвольная, послушная, никакая.
Очнулась в своей комнате, сидящей на стуле у горящего камина. Плечи укрыты палантином. Перед ней на корточках сидит мужчина её мечты и согревает ей руки своим дыханием.
В его тёмных, непроницаемых глазах плещется боль — осязаемая, невыносимая.
— Ольга, вы меня слышите?
Она кивнула, а он встал:
— Нам пора объясниться. Но если вы не в состоянии, я оставлю вас. Побеседуем завтра.
Завтра может не быть! — пришла она в себя и схватила графа за руку:
— Нет, останьтесь. Мне уже лучше.
Он взял за спинку свободный стул и поставил его напротив собеседницы. Сел.
