Мы только что с Сашей о-о-очень классно потрахались. Там в каютах вообще огонёк. Только качает немножко. Но это придаёт пикантности.
Когда я видела Сашу в последний раз, он уже был в дрова. Не знаю, как он там смог ""очень классно потрахаться"" вместе с Катей, но факт остаётся фактом — на солнце его развезло сильнее всех. Хорошо хоть уже так не печёт.
— Ясно, — говорю я.
— Я вообще за тобой пришла, — заявляет Катька. — Пойдём в сексфанты играть.
— Да не хочу я, я же сказала…
— Слушай, ну так тоже нельзя же.
— Как ""так""?
— Ну, вот так вот. Там Стас, Ритка, Саша, все тебя ждут. Игорь тоже ждёт. Он, между прочим, знаешь, что сказал?
Катька тянется к моему уху. Перегаром от неё разит — мама не горюй."
"Позади — новый взрыв пьяного хохота. Среди мужских голосов отчётливо слышится Риткин. Ей дико весело. Она уже отдалась и Игорю и Саше, чем не преминула похвастаться полчаса назад. Мы на этой яхте с утра, но я так понимаю, что у них всё только начинается.
И меня это напрягает. Я за эти несколько часов столько узнала о своих подругах, сколько не узнала за годы общения до этого.
Вздыхаю.
— Мне это не очень интересно, Кать.
— Да ты погоди! Он знаешь чё сказал?
— Ну что?
— Что хочет тебя.
— Я за него очень рада, — сухо отвечаю я, и делаю глоток вина.
На самом деле я нервничаю. Вообще они ко мне активно не пристают, но всё же впереди ночь. Завтра, когда мы прибудем в порт Абрау-Дюрсо, я эту яхту покину. Решила твёрдо.
Нечего мне здесь делать. Денег на обратную дорогу хватит. Может ещё и по городу погуляю. И искупаюсь, перед тем, как уехать обратно в Москву. Никто из пятерых этого, естественно, пока не знает. Незачем их провоцировать. Мне и так бы ночь продержаться.
Сзади всё подозрительно затихает. К тому же кто-то заглушил мотор. Я даже слышу плеск рыбы, выныривающей из гладкой тёмно-синей воды.
— Всё-таки ты не умеешь получать от жизни удовольствие, — откинувшись на шезлонге, выставив вперёд грудь и прикрыв глаза, философски изрекает Катька.
— Что интересного — сидеть тут одной, не пойму.
Позади какой-то приглушённый грохот. Следом смех.
Затем неуверенные шлепки босых ног.
— Обана! — судя по голосу, это Стас. — А вы вон где!
Катька, встрепенувшись, оборачивается.
— Стасик! Ты к нам?
— Я за… ик… вами.
Он усаживается между нашими шезлонгами на корточки и, вертя головой, доверительно сообщает:
— А у меня стоячок.
