И сильнее всего пугает меня то, что ничего не могу с этим сделать…
Не могу даже ослабить это бешеное внутреннее цунами…
Меня просто швыряет то вверх, то вниз… Дёргаюсь на столе, пытаясь хоть как-то ослабить эту невероятную, мощную до сумасшествия волну бешено-приятной власти… Но я бессильна… Хочется хотя бы свести ноги вместе… Хоть немного притормозить эту пытку наслаждением… Оно ведь оглушающее какое-то… пугающее… Невероятно мощное…
Проваливаюсь куда-то…. Плыву где-то… Не чувствую себя…
Меня просто глушит этим невероятным по мощности кайфом.
Но он будто ослабевает….
Я уже ничегошеньки не понимаю…
Дёргаюсь просто… Но вроде всё тише и тише…
Я лежу на бильярдном столе… Согнутые в коленях ноги. свешиваются с его краёв…
В горле першит… Я, наверное, орала… не знаю… стыд какой…
Приоткрываю глаза… Плывёт всё…
Слабость страшная просто… Пошевелиться даже не могу…
И только сейчас я понимаю, что Аллигатор остановился. Что он, замерев, просто держит меня за за запястья. Прижав их к столу, нависает надо мной.
И учащённо дышит. Не трахает уже, но и не вынимает член…. Вижу его тёмную бороду… Вижу, что он весь мокрый от пота…
Он с интересом, и каким-то восхищением будто, пристально смотрит мне прямо в глаза.
— Нихера себе ты кончаешь… — тяжело дыша, тихо и чуть хрипло произносит он. — Охренеть просто… Ты там живая вообще?
Глава 16
Об этом даже думать неловко, но он оттрахал меня так, что у меня не было даже сил встать на ноги. Когда он взял меня на руки и поставил на пол, у меня подогнулись дрожащие до сих пор колени, и я упала бы, если бы Аллигатор вновь не подхватил меня.
Не припоминаю, когда я в последний раз до этого испытывала такую слабость во всём теле. Слабость очень приятную, но тем не менее. Мне даже говорить было трудно.
И поэтому он отнёс меня обратно в каюту. Но сразу не ушёл. Засыпая на легонько покачивающейся вместе с каютой кровати, я видела, что он сидит в кресле и задумчиво на меня смотрит.
Спала я долго. Обычно я просыпаюсь, когда проходит часов восемь-девять сна.
Но в этот раз я продрыхла часов пятнадцать, не меньше, потому что, проснувшись, увидела что солнце, освещающее золотистыми лучами каюту, уже явно послеобеденное.
Проснулась я очень голодной. А ещё понимаю, что сильно хочу пить.
Встав с кровати, подхожу к зеркалу и вижу, что лицо у меня — покрасневшее от загара, нормальненько так опухшее. Да и вообще — понимаю, что даже соображаю туго. Сонная ещё очень.
