Мне что, теперь предлагается наблюдать боковым зрением его физиономию здесь?
— А вы не могли бы оставить меня одну? — повернувшись к нему, спрашиваю я. — Я вам обещаю, я никуда отсюда не уйду.
— Не могли бы, — цедит он.
— Я бы хотела позагорать.
— Загорай.
— Мне при вас неудобно.
Он усмехается.
— Ебстись в бильярдной и орать на всю яхту — удобно, а загорать при мне неудобно.
Заливаюсь краской. Смотрю вдаль.
Сердце колотится, как бешеное. Значит, они слышали… Пипец…
— Мне кажется, это вас не касается, — сглотнув, тихо говорю я, уже не глядя на него.
— Это всех тут касается. По крайней мере до тех пор, пока в порт не войдём. На палубе — обычная мажорская шлюха, а ведёт себя так, будто она — жена босса. Ты тоже, знаешь, не охеревай. Я тебе тут не прислуга. У меня задача — следить за тем, чтобы ты не выкинула чего-нибудь. И всё.
Тебя, например… мудак…
— Я не думаю, — ещё тише говорю я, — что вашему начальнику понравится то, что вы сделали мне больно, схватив за руку.
Всё так же сидя на соседнем шезлонге, он резко наклоняется ко мне:
— Только попробуй стукани. Выебу ночью и завалю.
Всё, что я испытываю сейчас — шок. Тон, которым этот амбал это произнёс — ужасен. И слова ужасны. Всё здесь ужасно. У меня волосы на иголове зашевелились буквально, когда я это услышала и сердце сейчас из груди просто выпрыгнет. И вообще — слабость жуткая просто… Как же мне страшно…
Николай снова принимает то же самое положение, в котором только что находился.
Отворачивается на пару секунд к морю. Затем снова поворачивается ко мне. Смотрит и молчит. Взгляд откровенно злобный.
А я настолько напугана, что теперь даже пошевелиться боюсь… Так, едва дыша, и полулежу на этом шезлонге, прикрытая большим махровым полотенцем."
"И в этот момент позадится слышится тяжёлая быстрая поступь.
Мы оборачиваемся одновременно.
В зелёно-серых глазах Аллигатора — бешеная ярость. Я едва не писаюсь от ужаса, видя его лицо.
И Николай, похоже, пугается не меньше.
Аллигатор, полуголый, как и вчера, мускулистый, мощный, стремительно напрявляется к нам. Подойдя, хватает своей мощной рукой Николая сзади за шею, как щенка, и резко, не церемонясь, наклоняет его стриженной башкой вниз. Чуть склонившись к нему сам, цедит низким, полным сдерживаемой ярости, голосом:
— Ты что только что ей сказал, а?
— Босс, я… — явно испуганно принимается лепетать Николай.
