Онлайн-библиотека книг
– Если вы любите госпожу Благолепову, если у вас бла-го-родные намерения, я удалюсь в сторону… Я же понимаю: вы её со-о-те-чест-венник, вы красивый, богатый, а что могу ей предложить я? – Сирота страшно волновался, трудные слова произносил с особой тщательностью, а в глаза Фандорину не смотрел, опустил голову к самой груди. – Но если… – Его голос задрожал. – Но если вы намерены воспользоваться без-за-щит-ностью одинокой девушки… Хотите?
– Что хочу? – не поспевал за ходом беседы титулярный советник, которому дедукция давалась куда легче, чем интимные разговоры.
– Воспользоваться без-за-щит-ностью одинокой девушки?
– Нет, не хочу.
– Совсем-совсем? Только честно!
Эраст Петрович задумался, чтобы получилось совсем честно. Вспомнил толстую косу девицы Благолеповой, её коровьи глаза, альбомный стишок.
– Совсем.
– Значит, у вас бла-го-родные намерения? – ещё больше помрачнел бедный письмоводитель. – Вы будете делать Софье Диогеновне пред-ло-же-ние?
– Да с какой стати! – Фандорин начинал сердиться. – Мне нет до неё никакого дела!
Сирота на миг поднял просветлевшее лицо, но тут же подозрительно прищурился.
"– И вы отправились в «Ракуэн», рисковали там жизнью, а теперь платите ей жалованье из соб-ствен-ного кармана не потому, что её любите?
Эрасту Петровичу вдруг стало его жалко.
– И в мыслях не держал, – мягко сказал вице-консул. – Уверяю вас. Я не нахожу в госпоже Благолеповой ровным счётом ничего… – Он запнулся, не желая ранить чувства влюблённого письмоводителя. – Нет, то есть она, конечно, очень м-мила и, так сказать…
– Она – лучшая девушка на свете! – строго прервал вице-консула Сирота.
– Да как же я мог этого не сделать? Вы сами говорите: одинокая, беззащитная, в чужой стране…
Сирота вздохнул и торжественно объявил:
– Я люблю госпожу Благолепову.
– Я уже д-догадался.
Внезапно японец торжественно поклонился – да не на европейский манер, одним подбородком, а в пояс.
Теперь он смотрел Фандорину прямо в лицо, в глазах блестели слезы. От волнения все «л» и «р» снова полезли друг на друга.
– Вы браголодный черовек, господин вице-консур. Я навеки ваш доржник!
Скоро у меня будет пол-Японии вечных должников, мысленно сыронизировал Эраст Петрович, не желая признаваться себе, что растроган.
– Одно горько, – вздохнул Сирота. – Я никогда не смогу отпратить за ваше браголодство.
