Алмазная колесница. Том 2

Сегодня на лаун-теннисе германский посланник с тонкой улыбкой обронил: «Окубо перестал вам быть полезен?» Я был потрясён. Говорю: «Ваше сиятельство, откуда у вас такие сведения?!» Оказывается, у него уже успел побывать Булкокс. Ох уж этот Булкокс! Ему мало того, что Британия избавилась от своего главного политического оппонента, Булкокс хочет ещё и бросить тень на Россию. И его козням невольно помогаете вы, господа йокогамцы!

Под конец своей речи посланник впал в нешуточное раздражение, причём, хоть и адресовался к «господам йокогамцам», но смотрел при этом не на консула, а на Эраста Петровича, самым немилостивым образом.

А тут ещё и Бухарцев подлил масла в огонь:

– А я, ваше превосходительство, вам докладывал. С одной стороны, попустительство, с другой – безответственный авантюризм."

"Обе стороны – и попустительствующая (то есть Всеволод Витальевич), и безответственно-авантюрная (то есть Фандорин) – исподтишка переглянулись. Дело принимало скверный оборот.

Барон пожевал сухими остзейскими губами, воздел к потолку водянистые глаза и насупился.

Однако молния не сверкнула, обошлось раскатом грома:

– Ну вот что, господа йокогамцы. Отныне извольте заниматься своими непосредственными консульскими обязанностями. В первую очередь, это касается господина вице-консула. Вам, Фандорин, работы хватит: снабжение и ремонт кораблей, помощь морякам и торговцам, составление коммерческих сводок. А в политику и стратегию не суйтесь, не вашего ума дела. Для того у нас есть человек военный, специалист.

Что ж, могло закончиться и хуже.

* * *Из дипломатического квартала с красивым названием Тигровые Ворота до вокзала Симбаси ехали в карете посланника – его превосходительство был человеком тактичным и обладал важным административным талантом: задать подчинённым взбучку, но при этом не нанести личной обиды. Экипаж с золочёным гербом на дверце был призван подсластить горькую пилюлю, которой барон попотчевал йокогамцев.

Город Токио показался Эрасту Петровичу удивительно похожим на родную Москву.

То есть, разумеется, архитектура была совсем другая, но чередование лачуг и дворцов, тесных улиц и пустырей было совершенно московским, а новомодная улица Гиндза с аккуратными кирпичными домами была точь-в-точь как чопорная Тверская, изо всех сил стремящаяся прикинуться Невским проспектом.

Титулярный советник всё выглядывал из окошка, рассматривая причудливое смешение японских и западных одежд, причёсок, колясок.