Онлайн-библиотека книг
Наоборот, я высвобожу боль, которая сжигает меня изнутри! Этот негодяй предал великого человека, который ему доверял! Отшвырнул меня носком сапога, как комок грязи! И теперь упивается победой! Я не могу видеть, как торжествует злодейство. Преступник Суга – начальник полиции! Красуется перед зеркалом в новом мундире, обустраивается в своём новом поместье Такарадзака! Он уверен, что весь мир у его ног. Это невыносимо!
Эраст Петрович наморщил лоб. Такарадзака? Где-то он слышал это название.
– Что за п-поместье?
– Шикарная усадьба, близ столицы.
"И тут Фандорину вспомнился разговор, подслушанный в кабинете Булкокса. «Что ж, Онокодзи, это очень по-японски, – сказал тогда англичанин. – Дать выговор, а через неделю наградить повышением». Князь ответил: «Это, дорогой Алджернон, не награда – лишь занятие освободившейся вакансии. Но будет ему и награда, за ловко исполненную работу. Получит в собственность загородную усадьбу Такарадзака.
– Что с вами? – спросил инспектор, удивлённо глядя на Фандорина.
Тот медленно произнёс:
– Кажется, я знаю, что нужно делать. У нас с вами нет улик, но, возможно, будет свидетель. Или, по крайней мере, осведомитель. Есть человек, который знает истинную подоплёку убийства.
И Фандорин рассказал о пройдошистом денди, продавце чужих секретов. Асагава жадно слушал, будто приговорённый, которому объявляют о помиловании.
– Онокодзи сказал, что Суга «ловко исполнил работу»? Значит, князю и в самом деле многое известно!
– Уж во всяком случае больше, чем нам с вами.
– Одному из родственников сверженного сегуна. Но Такарадзака давно выставлена на торги. Её мог купить кто угодно и тут же проиграть в карты. Выясним, это нетрудно.
– А как быть с князем? Глупо надеяться, что он добровольно даст показания.
– Даст, – уверенно заявил инспектор. – Добровольно и чистосердечно. – На щеках японца выступил румянец, голос стал бодрым и энергичным. Трудно было поверить, что всего минуту назад этот человек походил на живого покойника. – Онокодзи изнежен и слаб. А главное, подвержен всевозможнейшим порокам, в том числе запретным. До сих пор я его не трогал, полагая, что этот бездельник, в сущности, безобиден. К тому же у него множество высоких покровителей. Но теперь я его возьму.
