Онлайн-библиотека книг
Сунул интенданту листок бумаги, обмакнул в чернильницу ручку.
– Пишите.
Суга, скрипя пером и разбрызгивая чёрные капли, размашисто накалякал что-то сверху вниз.
– «Дайте умереть», – перевёл инспектор. – Ещё чего. Подлый предатель! Ты хлебнёшь позора сполна, и твоя отрубленная голова будет торчать на шесте.
Эраст Петрович был настроен миролюбивей, хоть и ненамного.
– Схема, – напомнил он. – Пусть скажет, кто там обозначен главным кружком, и тогда умирает себе на здоровье, если ему охота. Захочет – убьёт себя и в тюрьме, вы не сможете ему помешать.
Засопев, Асагава нехотя отправился за схемой. Вернулся, сунул интенданту под нос загадочный листок.
– Скажешь, кто был во главе заговора, – позволю умереть. Прямо сейчас. Согласен?
Не сразу, далеко не сразу Суга кивнул.
– Это схема заговора?
Пауза. Кивок.
– Пиши имена.
И он написал. По-английски:
– «Just one name».
При этом посмотрел на Фандорина – уговор получался тот же, лишь роли переменились.
Чувствуя, что, если нажимать дальше, сделка может сорваться, Эраст Петрович сказал:
– Ладно. Но самое главное.
На несколько секунд интендант закрыл глаза – видно, готовился. То ли к предательству, то ли к смерти. А верней всего, и к тому, и к другому.
Решительно сжал ручку, обмакнул в поднесённую чернильницу и стал медленно выводить букву за буквой – на сей раз не иероглифами и не латиницей, а катаканой, слоговой азбукой, которую Фандорин уже умел разбирать.
«Бу», прочёл он. Потом «ру», «ко», «ку», «су».
Бу-ру-ко-ку-су?
Булкокс!
Ну конечно!
Всё сразу встало на свои места, с глаз титулярного советника словно упала пелена.
Ты правда хочешь,Чтоб однажды пеленаУпала с глаз?Слово есть слово"
"В Йокогаму возвращались первым, семичасовым поездом. Про конспирацию особенно не думали, сидели рядом, но не разговаривали. Впрочем, в вагоне кроме вице-консула и инспектора никого не было. Вагоны второго и третьего класса, те были битком набиты клерками и приказчиками, ехавшими в Йокогаму на службу, а для пассажиров первого класса час был слишком ранний.
Асагава немного поклевал носом и – вот стальные нервы! – вскоре уснул глубоким, сладким сном, даже губами причмокивал. Фандорину же спать не хотелось. Можно было подумать, его организм решил вовсе отказаться от этого тривиального времяпрепровождения. Но что-то подсказывало титулярному советнику: бессонницы больше не будет.
