Алмазная колесница. Том 2

Эраст Петрович здесь позволил себе несколько уклониться от правды, но лишь в деталях. Даже если б у англичанина не было личных причин его ненавидеть, участники конспирации, напуганные странной смертью интенданта, непременно заинтересовались бы русским вице-консулом. Вместе с Сугой принимал деятельнейшее участие в расследовании заговора против Окубо – это раз. Удар по интенданту служит интересам Российской империи – это два. Да тут ещё и три: в недавнем объяснении с Булкоксом титулярный советник был неосторожен – дал понять, что подозревает британца в намерении сжечь некие компрометирующие документы.

В тот эмоциональный момент достопочтенный, вероятно, не придал значения, но потом, конечно, припомнит. А уж что он теперь размышляет о русском дипломате безотрывно и с сугубой заинтересованностью, в том можно не сомневаться…

В кабинете становилось душновато. Асагава подошёл к окну, встал подле сержанта, хотел вдохнуть свежего воздуха, но вместо этого поперхнулся злым табачным духом и закашлялся. Помахал рукой, разгоняя дымное облако, повернулся к окну спиной.

– Возможно, Фандорин-сан прав. Во всяком случае, лишняя предосторожность не помешает. Разделим улики, чтобы не держать их в одном месте. Схему заберёт Твигс-сэнсэй – это понятно. Вся наша надежда теперь на вас, доктор. Ради Бога, никуда не выходите из дома. Никаких визитов, никаких пациентов. Скажитесь больным.

Твигс важно кивнул, погладил себя по карману – очевидно, ключевая улика лежала там.

– Я возьму полицейские рапорты, тем более что три из них написаны мной.

Вам, сержант, достаются клятвы.

Американец взял три листка, покрытых бурыми письменами, с любопытством рассмотрел их.

– Можете на меня положиться. Бумажки будут при мне, а сам я шагу из участка не сделаю. Даже ночевать тут останусь.

– Вот и отлично, это лучше всего.

– А что достанется мне? – спросил Эраст Петрович.

– На вашем попечении единственный свидетель. Этого вполне довольно.

Фандорин смешался."

"– Господа… Я как раз хотел просить вас забрать у меня князя. Видите ли, мои домашние обстоятельства несколько изменились.

Я теперь никак не смогу держать его у себя… Меняю на любую из улик. И, пожалуйста, как можно скорее.

Инспектор пытливо посмотрел на вице-консула, однако задавать вопросов не стал.

– Хорошо. Но при свете дня это невозможно – увидят. Вот что. Я знаю, где разместить князя, есть одно хорошее место – не сбежит. Ночью, перед самым рассветом, приводите его на тридцать седьмой пирс, это у моста Фудзими.

– Б-благодарю.