Онлайн-библиотека книг
Приказчик засуетился:
– Ради Бога простите! У меня перстень, старинный, родовой! Иногда проворачивается, великоват. Оцарапал? Оцарапал? Ах, ах! Мне нет прощения! Я перевяжу, я платком, он чистый!
– Не нужно, ерунда, – поморщился Твигс, зализывая ранку языком. – Так я сейчас. Обождите.
Прикрыл за собой дверь, подошёл к столу и вдруг покачнулся – что-то потемнело в глазах. Схватился руками за край столешницы.
А приказчик, оказывается, не остался в коридоре, тоже влез в кабинет и теперь бесцеремонно шарил среди бумаг.
Но Твигсу сейчас было не до странного поведения Джонатана Ямады, доктор чувствовал себя совсем нехорошо.
Он смотрел на фотопортрет Дженни, что стоял на тумбочке, помещённый в серебряную рамку, и не мог оторвать от карточки взгляда.
Подретушированная жена тоже смотрела на Ланселота, улыбалась ему доверчиво и ласково.
Всё меняется,Но не лицо на старойФотокарточке.Дон-дон
Эраст Петрович спал недолго, то и дело поглядывая на часы, а в половине четвёртого тихонько встал.
Сапоги титулярный советник надел в коридоре. Тронул за плечо Масу, который сидел на полу перед кладовкой, опустив подбородок на грудь.
– Иди спать, – шёпотом сказал Фандорин. – Нэру. Теперь я покараулю.
– Хай. – Маса зевнул, отправился к себе в комнату.
Подождав, пока оттуда донесётся мирное, с причмокиваньем сопение (ждать пришлось не долее минуты), Эраст Петрович вошёл к князю.
Кажется, Онокодзи успел неплохо обжиться в своём убежище. Полки с Масиными припасами и хозяйственными мелочами были завешены одеялом, на полу стояла погашенная лампа, на пустом ящике – остатки ужина. Сам князь безмятежно спал, приоткрыв в полуулыбке тонкие губы, – судя по всему, его сиятельство пребывал во власти каких-то сладостных сновидений.
– Вставайте. – Фандорин потряс свидетеля за плечо. – Тс-с-с. Это я, не пугайтесь.
Но Онокодзи и не думал пугаться.
