Алмазная колесница. Том 2

Но я понял ваш вопрос, господин вице-консул. У меня есть очень хорошие агенты – и в японской одежде, и в европейских сюртуках. Мы установим за Сэмуси негласное наблюдение.

– А я со слов моего слуги составлю подробный словесный п-портрет человека, который дотронулся до шеи Благолепова. Но не будем забегать вперёд. Может быть, сацумцы все-таки появятся?

* * *Катер покойного капитана Благолепова был пришвартован на отдалённом от Сеттльмента причале, среди рыбацких лодок.

За два часа до рассвета засада была расставлена.

Японские полицейские засели под настилом причала, на самом катере, на соседних судёнышках. Локстон со своими констеблями расположился на берегу, в складском помещении.

Было очень темно и очень тихо, лишь дышала бухта, да время от времени из-за облаков ненадолго выглядывал месяц.

Сидеть на складе, с белыми полисменами, Эрасту Петровичу показалось неинтересно. Он пожелал находиться рядом с Асагавой и его людьми, в непосредственной близости от катера.

Титулярному советнику и ещё четверым полицейским достался пост под пирсом, по колено в воде. Через четверть часа Фандорин начал мёрзнуть, ещё полчаса спустя у него уже зуб на зуб не попадал, но приходилось терпеть, чтобы не осрамиться перед туземцами."

"Когда меж досок причала просачивался лунный свет, молодой человек принимался разглядывать своих молчаливых соседей. Ни у одного из них не было огнестрельного оружия, да и холодного тоже – лишь длинные палки.

Однако во время потасовки в «Ракуэне» Эраст Петрович имел возможность наблюдать, насколько действенно это орудие в руках мастера, и потому отнёсся к несолидной экипировке японских полицейских с почтением.

Более всего чиновника поразило то, что из десяти человек, приведённых Асагавой, четверо были в очках. Представить себе русского городового в окулярах было совершенно невозможно – просто курам на смех. А у японских служак, оказывается, считалось в порядке вещей.

Не утерпев, Фандорин потихоньку спросил инспектора, чем вызван этот странный феномен – не физиологическим ли расположением нации к близорукости?

Инспектор ответил серьёзно и обстоятельно. Разъяснил, что люди самурайского звания от рождения имеют склонность к чтению и самообразованию. У полицейских же стремление к книжности особенно развито, что полезно для службы, но вредно для зрения.