Стоя у окна, Николай с интересом наблюдал за действиями толстяка. Грохнув жестянку на стол, толстяк ловко содрал крышку и, покосившись на Николая странным взглядом, отступил в сторону. Заинтересованный Николай сделал шаг к столу и, заглянув в жестянку, удивлённо посмотрел на толстяка.
Внимательно следивший за ним адресат, очевидно не дождавшийся искомой реакции, неожиданно увял и, ссыпав привезённые камни в жестянку, тихо сказал:
– Лучшие, чистейшие якутские алмазы. Такие только в Алмазном фонде найти можно.
Как вам такое зрелище? Впечатляет? Хочется получить в руки такое богатство?
– Нет, – как можно более равнодушно ответил Николай. – Чтобы сбыть эти камушки, нужно иметь каналы, связи. А иначе это просто мёртвый груз. Я не собираюсь чахнуть над такой жестянкой, как скупой рыцарь.
– Ну и нервы у вас, – восхищённо протянул толстяк. – Знаете, посыльный, который работал до вас, чуть слюной от зависти не захлебнулся, когда такую же баночку увидел.
– Я не имею привычки облизываться на чужое, – пожал плечами Николай и, закинув сумку на плечо, спросил: – Надеюсь, ваш секретарь успела забронировать мне номер до завтрашнего поезда?
– Конечно, конечно, – тут же засуетился адресат. – Всё давно приготовлено. Я сейчас распоряжусь, вас отвезут.
Кивнув в ответ, Николай дождался, когда он запрёт своё сокровище в сейф, и, выйдя из кабинета, попросил секретаршу вызвать водителя. Выскочивший следом за ним толстяк, сияя, как начищенный медный самовар, распорядился, чтобы Николая отвезли в гостиницу и позаботились обо всех его нуждах.
* * *Вот уже третью неделю Пашка честно пытался помочь умникам Конторы в их изысканиях. Но для того, чтобы ответить хотя бы на половину их вопросов, ему нужно было просто вспомнить то, что его непонятно кем проклятая память нагло постаралась забыть.
В ход шло всё. Шоковая терапия, долгие задушевные беседы и даже гипноз. Но Пашке всё это было как мёртвому припарка.
После первой же попытки напугать его в результате шока учудивший это безобразие умник отправился на больничную койку. К собственному Пашкиному удивлению, голова его отключилась напрочь, зато тело выдало такое, что даже видавшие виды бойцы стариковой охраны только рты поразевали.
Задушевные беседы очень быстро превращались Пашкой в сплошной стёб и насмешки над умниками, а гипнозу он просто не поддавался.
