Алтарь Горгоны

 – Может, не стоит отвечать?

– Да ответь, – пихнула ее локтем Светка. – Вдруг кто-то из своих?

Лера ответила на звонок. Через мгновение экран осветился, и она увидела лицо улыбающегося Дэна.

– Привет, – помахал рукой парень. – Почему так долго не отвечаешь?

– Привет! Откуда у тебя взялся телефон? – радостно спросила Лера.

Она уже успела ужасно соскучиться.

– Это не мой телефон, – сказал Дэн. – Я звоню с яхты Ипполита Германовича. Это и не телефон даже, а целая электронная система с камерой и микрофонами… Понятия не имею, как она называется.

– Привет! – влезла Светка. – А мы тут нашли фотографию точной копии Лерки, представляешь?

– Как это? – не понял Дэн.

– Двадцать пять лет назад одна девчонка стала королевой выпускного в нашем городе! И они с Леркой похожи как две капли воды!

– Ого! – вскинул брови Дэн.

– Минуточку… – В кадре вдруг появилась физиономия Ипполита Германовича. – А у вас при себе фотография?

– Нет, но она есть у меня в телефоне, – напряженно произнесла Лера.

– Можешь мне ее выслать? – попросил Бестужев. – Прямо сейчас.

– Зачем она вам?

– Просто хочу взглянуть. Нам ведь так и не удалось с вами толком пообщаться. Все из-за этой суматохи…

– Сейчас попробую, – сказала Лера.

Не отключая связи, она вошла в папку с фотографиями и приложила последний кадр в чате общения. Вскоре снимок был отправлен. А Лера снова увидела толстое лицо Бестужева, который пристально уставился на экран.

– О да, – удовлетворенно хмыкнул он. – Она была настоящей красавицей, что и говорить.

– О чем вы? – нахмурился Максим, заглянув в Лерин телефон. – Вы что, ее знаете?

– Лично не был знаком, но кое-что о ней слышал, – уклончиво ответил Ипполит Германович. – Да и вы с ней знакомы, хоть и не помните ее.

– Каким образом? – спросил Максим.

– Так ведь это ваша родная мать, – сказал старик.

Сердце замерло у Леры в груди, пропустив удар.

– Н-наша… р-родная мать?! – выдавил Максим, заикаясь.

– Ну да, – кивнул Ипполит Германович. – А вам разве не говорили, что вы приемные?

У Леры пересохло во рту. Голова немного закружилась. Она не хотела верить этому двуличному старикашке, но в глубине души понимала, что он говорит правду.