Алтын-Толобас

Чуднее всего в этом противостоянии было то, что Иван Милославский и боярин Матфеев жительствовали в одном и том же Артамоновском переулке, как бы разделенном незримой границей на две враждующие стороны. У Артамона Сергеевича одна лейб-гвардейская рота – мушкетеры, у Милославского другая – копейщики. И те, и другие ставят поперек переулка решетки и караулы, собачатся меж собой, бывает, что и подерутся. Но поединки и кровопролитие строго воспрещены, за это с фон Дорна и с капитана копейщиков строгий спрос.

Государь смертоубийства между своими гвардейцами не терпит. Тут если что, головы полетят, да и самим Ивану Михайловичу с Артамоном Сергеевичем несдобровать. Поэтому от кровопролития соседи воздерживались, но следили один за другим зорко, опасались каверз, а больше всего шпионства и измены.

Теперь Корнелиусу было понятно, в чем провинился его предшественник капитан Митька Веберов, виденный кем-то из матфеевских лазутчиков у князя Милославского.

* * *На караулы в Кремль надо было заступать через три дня на четвертый, в остальное же время мушкетеры состояли при особе и дворе Артамона Сергеевича.

Оберегали его обширную усадьбу, сопровождали боярина в разъездах – не все, конечно, а избранный десяток, но ротный командир беспременно.

Со временем, приглядевшись к капитану, Матфеев стал его пользовать не только для охраны, но и для иных поручений, которые мало-помалу становились всё хитрей и доверенней. Теперь Корнелиус все чаще оставлял роту на своего помощника, поручика Мирона Собакина, сам же то толмачил для Артамона Сергеевича, то скакал с наказами в солдатские полки, то чинно, в карете четверкой, вез послания к иностранным резидентам.

Пожалуй, был он теперь не просто начальник боярской стражи, а самый настоящий адъютант."

"Первый царский советник был до власти и дела жаден, забрал под себя чуть не десяток приказов, и всё ему, ненасытному, казалось мало. И Посольский приказ, московское министерство иностранных дел, его, и военное министерство, и Малороссийский приказ, и разные наместничества.

Тихое ведомство. Аптекарский приказ – и тот Матфеев никому не отдавал, держал при себе, потому что был большим ценителем учености, и даже слыл у московитов чернокнижником. Лучшую комнату во дворце боярина занимала библиотека – большущая, томов на триста. Русских книг там было немного (да и откуда бы им, многим, взяться – печатали на Москве мало), всё больше польские, немецкие, латинские.