Онлайн-библиотека книг
Если открыть этот, последний секрет, то напарник шустрому Максиму Эдуардовичу станет не нужен. Учитывая непомерное честолюбие и некоторую этическую гуттаперчевость московского светила, проявившуюся в истории с бандеролью, лучше проявить сдержанность. Двое северных ворот – Покровские и Сретенские – безусловно исключались, так как никаких загородных улиц, ведущих в юго-восточном направлении, от них начинаться не могло.
– Точно не знаю, – сказал он вслух."
"– Вы мне не доверяете, – пожаловался Болотников. – Что-то вы все-таки знаете, но не говорите.
– Полагаю, вы мне тоже говорите не все, – довольно резко ответил Николас. – Вы занимайтесь своими архивами, а я сосредоточусь на воротах.
Максим Эдуардович пристально посмотрел на него, вздохнул.
– Ну, как хотите. Но вы абсолютно уверены, что Покровская и Сретенская заставы нам не нужны?
– Абсолютно.
– Так это просто отлично! Значит, у нас с вами остаются только двое ворот – Серпуховские и Калужские! Вот вам на карте контуры улиц и дорог, что вели от предвратных площадей во времена Корнелиуса фон Дорна: три от Калужских ворот, две от Серпуховских.
– a piece of cake[20]!
* * *
Ничего себе piece of cake. На пятый день вышагивания по одним и тем же опостылевшим тротуарам Фандорин почувствовал, что начинает впадать в отчаяние.
А ведь поначалу задача представлялась ему еще более легкой, чем Максиму Эдуардовичу. Памятуя о юго-восточном векторе, он отсек магистрали, ведущие прямо на юг или на юго-запад, и в результате осталась всего одна улица, достойная шагомерного исследования – Большая Серпуховская.
От Калужской площади, правда, тоже начиналась одна улица, текущая к юго-востоку – Мытная, но она была проложена через сто лет после Корнелиуса, а стало быть, внимания не заслуживала.
Другое дело – Большая Серпуховская. По ней еще шестьсот лет назад проходил шлях на Серпухов, а как раз в последней четверти XVII века здесь образовалась вполне обжитая и населенная улица.
