Алтын-Толобас

Послушайте, Фандорин, сейчас не до аристократических сантиментов. Бумажка, даже если ей триста лет – все равно не более чем бумажка. Вы толкуете о потомках, которые вас не простят. А если вы задержитесь в Москве, у вас не будет никаких потомков, вы не успеете ими обзавестись. Прервется ваш расчудесный род, некому станет кичиться фамильными реликвиями. Бегите отсюда, молодой человек, сваливайте, улепетывайте (дипломат продолжил синонимический ряд еще более энергичными глаголами, заставившими магистра поежиться).

И чем скорее, тем лучше.

– Нет, – отчеканил Николас и почувствовал, что гордится собственным упрямством. Сонм Фандориных, к которым присоединились еще и бесчисленные фон Дорны, одобрительно закивал ему:

«Так держать, мальчик. Сначала честь, остальное потом».

– Тогда вот что. – Мистер Пампкин перешел на официальный тон. – Вы британский подданный, которому угрожает явная и несомненная опасность. Согласно инструкции, в подобном случае я имею право даже вопреки вашей воле принять меры, которые обеспечат вашу безопасность.

Тем более у вас нет документов, и вашу личность еще требуется установить. Я задерживаю вас до завтра на территории посольства, а утром вы отправитесь в Лондон. Можете потом жаловаться в инстанции на превышение власти.

Сразу было видно, что этот серьезный джентльмен слов на ветер не бросает. Сейчас нажмет кнопку на столе, вызовет охрану – и всё, прощай, Москва, а вместе с ней и завещание Корнелиуса фон Дорна.

Фандорин вздохнул, потер лоб, виновато развел руками:

– Прошу простить мою истерику.

Это нервы – слишком многое на меня сегодня свалилось. Конечно, сэр, вы правы. Оставаться в Москве глупо и безответственно. Да и смысла нет. Объявить награду за возвращение документа я ведь могу и из Лондона. Надеюсь, вы свяжете меня с нужными людьми?

Советник испытующе посмотрел магистру в ясные глаза и, кажется, поверил.

– Ну, то-то. Разумеется, свяжу. А со временем непременно выясню, кто – как здесь говорят – вас заказал. И тогда станет ясно, нужно ли вам ехать в Гималаи… Ничего, – Мистер Пампкин ободряюще коснулся локтя молодого человека и произнес по-русски.

 – Перемелется, мука будет. А также утро вечера мудренее. Отдыхайте. Я скажу, чтобы вам принесли зубную щетку и свежее белье, дам какую-нибудь из своих рубашек. В воротнике будет велика, а манжеты, должно быть, не достанут вам и до локтя, но все лучше, чем ваши лохмотья.

– Благодарю, вы очень добры, – растроганно улыбнулся Николас.