Алый король

Найдя взглядом Медею, Гамон увидел, что мать и сын обнимают друг друга, а к ним подступает отделение Сестер Безмолвия с огнеметами.

— Надо помочь им, — сказала Шивани, вставая.

— Не будь дурой, Камилла! — крикнул Лемюэль. Вцепившись в запястье женщины, он потянул ее обратно. — Погибнуть хочешь?

Шивани попыталась оттолкнуть его, но безуспешно — страх за ее жизнь придал Гамону сил.

— Что, дашь им умереть?

— Лучше уж они, чем ты!

С ужасом и стыдом Лемюэль понял, что говорил совершенно искренне. Полный разочарования взгляд Камиллы пронзил его до самого сердца.

Женщина разжала руку, которой до этого схватила Гамона за робу, и отдернула, словно обжегшись. Следом Шивани испустила вопль ужаса, и ее расширившиеся глаза затянула пленка образов, невидимых другим.

— Ты ранена? — закричала Парвати. — В тебя попали?

Камилла покачала головой. Она смотрела на Лемюэля так, будто встретила его в первый раз и преисполнилась отвращения.

— В чем дело? — произнес Гамон.

— Он резал глотки невинных и пил их кровь, — изрекла Шивани.

 — Он убивал прорицателей, чтобы похитить их видения.

— Что?! Нет! — рявкнул Лемюэль. — Ничего подобного!

— Не ты, — сквозь слезы пробормотала Камилла. — Предыдущий арестант…

— Какой предыдущий арестант?

— Тот, что носил робу до тебя, — объяснила Шивани.

Но не успел Гамон задать вопрос, как сам узнал ответ. Промерзшее кольцо металла на его шее треснуло, рассыпалось почерневшими ледяными осколками…

И могучий порыв вернувшейся псионической энергии развеял туман, в котором последние пять лет блуждали мысли Лемюэля.

Он совершенно четко понял, откуда Камилла узнала о владельце робы.

Шивани владела психометрией — способностью определять историю объекта через прикосновение к нему.

Также Гамон вспомнил, что Чайя — низкоуровневый телепат, а познакомились они в больнице на Просперо, когда Лемюэль прибежал к Камилле с новостью о личинках пси-хищника у нее в мозгу.

Сам же Гамон умел читать ауры и прозревать истины, а научил его владеть этой силой…

Казалось, даже воздух смялся от рева боевых рогов, рвущего барабанные перепонки.

Разум Лемюэля как будто ободрало воздействие исполинских воинственных аур, переплетенных с хищными духами машин. Эти создания толкали створки огромных врат в дальнем конце зала; как только двери откроются, гиганты сметут все внутри яростным шквалом огня.

— Надо убираться с первого этажа, — сказал Гамон, когда створки раздвинулись еще немного. — Вернемся в камеры.

Шивани кивнула, судорожно дыша.