Алый король

Сейчас они оставались руками Хатхора Маата, но кто знает, как долго это продлится? И когда мятеж плоти распространится на весь организм?

Уже скоро, но, возможно, Маату хватит времени.

Здесь, в недрах Черного корабля, стены и палубу покрывали грубые, прямолинейные обереги. Не настолько мощные, чтобы лишить чернокнижника Тысячи Сынов его умений, но вполне способные держать несчастных псиоников в трюмах.

Нижний транзитный коридор «Озирис-Пантеи», частично освещенный мигающими люмен-полосами, тянулся на километр по прямой линии.

По обеим его сторонам располагались камеры с пси-защитой, закрытые секционными ставнями. Звездолет перевозил живой груз из ведьм, мутантов и колдунов; Толбек хотел вышвырнуть их всех в пустоту, однако Ариман решил, что для псайкеров еще найдется применение.

Разумеется, звезда Азека клонилась к закату после провала в космической тюрьме. Погибли десятки воинов кабала, а спасти удалось только женщину-летописца с незначительной ментальной силой. Каллимака они не нашли, и Ариман даже умудрился потерять бывшего послушника, которого захватили Волки.

Главный библиарий редко приходил в ярость, но после незаметного побега на Черном корабле он бесновался уже несколько дней. До налета на станцию Азек был совершенно уверен, что найдет там один из осколков примарха.

Ариман уже четверо суток не выходил из каюты, где заперся с Афоргомоном и «Книгой Магнуса»: корвид старался определить, куда им плыть дальше. И, пока воины ждали распоряжений, плоть Хатхора Маата злоумышляла против него.

Следуя по коридору, он подмечал угловатые символы-коды, начерченные мелом на ставнях камер. Сестры Безмолвия прекрасно понимали, что в словах таится сила, поэтому обозначали степени угрозы, пси-ранги, процент заполнения и вероятный коэффициент выживаемости только примитивными пиктограммами.

Через полкилометра пути Хатхор увидел поврежденный ставень с именно той комбинацией обозначений, которую он искал. Набор символов указывал, что здесь содержатся опасные мутанты.

Поднявшись в четвертое Исчисление, Маат заметил в нижнем углу секционной двери недавно вырезанный сигил, почти скрытый за направляющим желобом.

— Тутмос, — заинтригованно произнес воин.

Он для проверки дернул за цепь ставня и не удивился, когда створка с лязгом поехала вверх. Изнутри хлынула волна ментальной боли; Хатхор отшатнулся, почуяв зловоние человеческих отходов и безумия. С неохотой он поднял дверь до упора.