Алый король

Ты останешься один во тьме под горой Киферон и будешь просеивать прах и золу сквозь пальцы, пока твою вздыхающую душу не унесет ветер.

Вид убитого горем прародителя разбивал Ариману сердца.

Циклоп пошел вокруг стола в противоположную сторону. Повернувшись, он взглянул на книжные полки и потянулся к ним, но стоявшие там тома уже исчезали, как отголоски прошлого.

— Мне их не удержать, — сказал Магнус, опускаясь на колени. По его бронзовой щеке скатилась слеза. — Я чувствую, как они пропадают — словно старые друзья уходят от меня в туман…

Подойдя к отцу, Азек положил руку ему на плечо.

Алый Король ощущал, как ипостаси его души пропадают одна за другой, слой за слоем, воспоминание за воспоминанием… Каждый день его ждала новая смерть.

Ариман протянул Циклопу свою хеку.

— Вернись со мной, отец, — попросил он.

Магнус кивнул и крепко сжал эбеновый посох.

— Ты сделаешь меня прежним?

— Сделаю, — пообещал Азек.

— Тогда я пойду с тобой.

И осколок души примарха влился в Аримана.

Открыв глаза, Азек изумленно ахнул — никогда прежде он не видел мир так, как сейчас. Легионер вернулся в Чертоги Вымирания, на берега стремительной реки. В ее темных водах сверкала темпоральная энергия, что обжигала подобно леденящему холоду пустоты.

Воин неловко отступил от кромки воды и чуть не упал — Хатхор Маат подхватил его. Когда павонид дотронулся до Аримана, тот вздрогнул, увидев мимолетную вспышку — из тела его соратника как будто вырвались две световые кометы.

Азек слышал приглушенные голоса, которые несли идиотскую чушь. Он чувствовал, как вокруг него движутся беззащитные живые создания — медлительные, безмозглые мешки с мясом и костями в непрочной оболочке из кожи.

Ариман дернулся, зашатался и взмахнул руками, словно пьяный, стараясь отогнать несносные шепоты. Смаргивая, он пытался избавиться от застывших на сетчатке образов иных существований, прожитых в тысячу раз быстрее обычного.

Его переполняла невообразимая, невероятная мощь.

Корвид узрел все острые грани бытия. Все в мире стало слишком отчетливым, чрезмерно ярким и чересчур реальным.

Куда бы ни направлял свой взгляд Азек, ему открывался миллион деталей.

Бесконечно уменьшающиеся фрактальные края булыжников.

Калейдоскопы радуг в крошечных брызгах воды.

Мелодия черной реки грядущего, настоящего и минувшего.

— Я вижу все… — проговорил Ариман, задыхаясь. — Я чувствую…

Сенсорная перегрузка стала невыносимой.