Алый король

Окруженный варп-тварями, библиарий сражался, подобно самому Мстящему Сыну.

— Отступись, Ариман, — потребовал Толбек.

Даже Санахт — верный Санахт — смотрел на Азека со страхом.

«Сколь же низко я пал, если внушаю ужас даже моим братьям…»

— Такова плата за жизнь нашего отца, — произнес корвид, воздев посох. — Другого выхода нет.

— Что бы ни пообещал тебе демон, он лгал, — заявил пиромант. — Ты знаешь это, Азек. Нельзя доверять ни единому его слову.

— Я не доверяю, но он обладает силой, которая нужна мне сейчас, и больше, чем когда-либо.

Ариман обвел соратников взглядом. Каждый адепт владел могучим даром того или иного рода, так чем же руководствовался Афоргомон, выбирая одного из них?

Не найдя ответа, Азек подошел к павониду, который стоял на коленях, свесив голову на грудь, и резко, судорожно дышал.

— Хатхор Маат, — сказал корвид.

Легионер поднял глаза, и Ариман почти утратил решимость при виде гримасы беспримесного испуга на бледном лице брата. Мышцы Хатхора шевелились под влажной, липкой кожей, пучившейся бугорками опухолей.

— Помоги… мне… — выдавил Маат.

Толбек шагнул к нему: адепт Пирридов уже переводил свой разум в боевое состояние.

— Азек, не надо, — попросил мечник, обнажив клинки на длину ладони. — Он же один из нас.

— Скоро это изменится. Хатхора охватило перерождение плоти, его жизнь подходит к концу. Мы просто избавим его от страданий.

— Тогда позволь мне подарить ему чистую смерть, — предложил Санахт. Черный и белый клинки с мелодичным свистом покинули ножны.

— Нет, — ответил Ариман, уже зная, что произойдет дальше.

Мечник рванулся вперед, вокруг ладоней Толбека взревело пламя.

Азек на мгновение снял обереги, сковывающие хеку, и частица мощи Алого Короля перетекла в плоть корвида — казалось, по его жилам пронесся поток жикзота.

Эффект наступил мгновенно.

Ариман сжал кулаки, и огонь пиррида бесследно угас. Толбек пошатнулся так, словно из его души вырвали нечто жизненно важное, и повалился наземь, жадно хватая воздух широко раскрытым ртом; его дыхание наполнилось могильным холодом.

Клинки Санахта повело в сторону, и корвид почувствовал досаду мечника, его гнев на взбунтовавшиеся мышцы. Ариман направил в тело воина еще один импульс энергии, и тот спазматически дернулся, будто марионетка в руках помешанного.

— Мне жаль, братья, — сказал корвид.

Афоргомон каким-то образом сумел подняться.