Алый король

Глаза Аримана сверкнули, его пророческие способности обрели невероятную силу, и восприятию корвида открылась вся бесконечность времени. Перед мысленным взором Азека пронесся поток неразборчивых образов, бесчисленное множество еще не написанных историй, посвященных заветам предательства и надежды, вечностям войны и страданий, рождению всего сущего и окончательной гибели Вселенной.

Чудовище-Русс подняло противника над головой. Алый Король безвольно висел в хватке демона. Мгновение растянулось, и Азек, заглянув в глаз примарха, увидел там одобрение.

+Найди меня. Восстанови меня.+

Повелитель Волков с размаху опустил Магнуса на свое колено.

Первая смерть Циклопа была для Аримана мимолетным кошмаром — болезненным и глубоким, но милосердно быстрым ударом.

Сейчас все изменилось.

На глазах у Азека спина Алого Короля выгнулась так, что даже примарх не пережил бы подобной раны. Легионер скорее увидел, чем услышал, как ломается позвоночник его отца. Магнус, вдруг утратив естественную гибкость, в буквальном смысле сложился пополам.

Даже сознавая, что перед ним не настоящий генетический прародитель, Ариман закричал от горя и гнева. Тело Циклопа разбилось на кусочки, словно бесценное изваяние, сброшенное с пьедестала неразумными дикарями. Останки примарха блеснули ослепительным светом.

Азеку открылась самая суть Магнуса, кристаллическая конструкция из непредставимо сложных геометрических объектов. В ней, будто узоры в калейдоскопе, вертелись немигающие глаза, поворачивались шестерни и энергетические спирали, которые переплетались так туго, что казались неразделимыми.

Смерть и вознесение Алого Короля слились воедино.

Его душа разлетелась кружащимися осколками стекла. Видя, что добыча ускользнула, Повелитель Волков завыл от досады, не ведая, что нанес врагу поистине смертельный удар.

Ариман мысленно проследил пути тысяч аспектов Циклопа, умчавшихся от центра его духовного притяжения. Подавляющее большинство осколков, следуя алхимическому принципу «подобное тянется к подобному», остались подвластны воле Магнуса и сплавились воедино на вершине Обсидиановой Башни.

Но пятеро унеслись очень далеко от породившего их источника.

Повинуясь темному замыслу, они удалились от разрушенного тела примарха и покинули Просперо. Азек наблюдал за фрагментами, пока они не исчезли в нахлынувших волнах Великого Океана, и запечатлел у себя в памяти связанные с ними эфемерные образы.

Тюрьма с бесчеловечными условиями, холодная и враждебная эфиру.