Алый король

Верные друзья оборачиваются ненавистными врагами. Мука и страдание: падает отец-примарх.

Мертвый или пропавший? Кто знает…

Боль сражается с чувством утраты и жаждой отмщения. Все затмевает резня в Ургалльской впадине. Отчаянное бегство. Тянутся безнадежные сутки. Он проводит дни в западне, на планете, где все и вся жаждут убить его. По ночам воин скрывается от щелкающих клыками темных кошмаров, которые понимают мрак гораздо лучше него.

Но вдруг из пустоты возникают звездолеты — освободители издалека.

Возрождается надежда на победу.

Разбитые легионы дерутся до последнего вздоха.

Можно надеяться лишь на гибель в бою… и на возмездие. Да, возмездие!

Возмездие! Возмездие! Возмездие!

О, беспримесная чистота мести… Воин разит и истребляет, омывается кровью тех, кто предал Императора. Такой голод не унять, такую жажду не утолить.

Пром покинул сознание Варэстуса Сарило.

Библиарию как будто обожгло руки — он отдернул ладони. В черепе ревела буря кровожадных стремлений. Запрокинув голову, Дион испустил могучий звериный вой, какому позавидовал бы и легионер Стаи.

Его ментальное единение с Гвардейцем Ворона распалось. Матрица пси-капюшона вспыхнула, как горящий фосфор, сбрасывая опасные излишки псионической энергии. Сердца Прома бешено стучали, словно отбойные молотки; усмирив скачущий пульс, он избавился от прилива агрессии, выведя ее из организма ручейками пота и судорожными выдохами.

Перед глазами стоял алый туман, дыхание пылало яростью.

Но желание убивать постепенно спадало.

Наконец легионер покачал головой.

— «Ошибся»? — переспросил Зайгман. — Все факторы, учтенные по статистическим вероятностям, указывали, что Варэстус Сарило идеально подходит нам.

— Возможно, подходил раньше, но после Истваана он изменился. Варэстус морально надломлен, поглощен жаждой мщения.

— Как и почти каждый из вас, — заметил Виденс.

— Моя месть свершится, когда труп Хоруса рухнет под ноги Императору, — сказал Пром. — Я не исчисляю воздаяние в повергнутых врагах. Сарило, напротив, так алчет возмездия, что оно становится для него соблазном, то есть слабостью.

— Но ведь не очень значительной?

Дион снова покачал головой.

— Способности воина бывают выдающимися или скромными, однако малозначимых слабостей не существует. Особенно сейчас, когда на кону столь многое. Избранные Титана должны стоять превыше искусов. Превыше любых соблазнов.

Убрав инфопланшет в карман рясы, магос поклонился космодесантнику.

— Мои извинения, библиарий Пром.