Алый король

Судя по плюмажу на шлеме, женщина была старшим офицером своего ордена, однако Пром сделал вывод, что она не приносила Клятву Спокойствия.

Что ж, пария хотя бы будет общаться голосом, а не знаками.

— Сестра Цезария, — представилась она. — Я — комендант Камити-Соны, и я не рада принимать здесь кого-то вроде вас.

— Меня зовут Дион Пром, — начал воин. — Я тут по пору…

— Мне известно, кто ты такой, — перебила Цезария. — Неужели тебе кажется, что я допустила бы вас в этот комплекс, не проверив ваши личности?

— Тогда, полагаю, ты знаешь, зачем мы прибыли?

— Она знает, йа.

Библиарий узнал этот акцент; в речи говорившего звучали ярко выраженные тональности, характерные для народа с богатыми традициями сказителей.

Теперь Дион понял, зачем Йасу модифицировал «Аквилу» со змием на крыльях.

Нагасена вышел из челнока вслед за стаей из пяти самодовольных легионеров, облаченных в меха и броню цвета утренних сумерек в середине фенрисийской зимы.

— Так твои «ледяные люди» — Космические Волки? — спросил Пром.

Йасу ухмыльнулся и кивнул.

— Позволь представить тебе воинов Бёдвара Бъярки.

Для большинства странников путешествие по Великому Океану превращалось в суровое испытание, настоящее мытарство, но Хатхору Маату оно давало возможность напрямую подсоединиться к источнику пси-способностей.

Сейчас даже братства, звезда которых клонилась к закату, обретали новую мощь.

Изменчивые течения эмпиреев превратили Пирридов в божеств адского огня, и переборки «Кемета», несущегося к неопределенной цели, потрескивали языками пламени. Адептам Рапторы досталась частица этой воинственной энергии, тогда как с провидческого взора корвидов не желали спадать шоры неведения. Атенейцы пребывали в равновесии, но павониды… Их дар усиливался или ослабевал с каждым ударом корабельного колокола.

И в данный момент течения были против Маата.

— Ты уверен, что у тебя получится? — уточнил Люций.

— Да, — ответил Хатхор.

— Я ничего не чувствую.

— Потому что мы еще не начали.

— Начну, если ты прекратишь мешать мне! — огрызнулся павонид.

Легионеры сидели лицом друг к другу в центре покоев Хатхора Маата — выложенной зеркалами каюте, где в каждом уголке рыскали отражения. На коленях облаченного в доспехи Люция лежал его меч. Павонид вместо брони надел бледно-голубую рясу своего братства.