– Я пришел к выводу, что этот человек в какой-то степени одержим. Дайсон и так уже близок к власти. А у него впереди еще годы, чтобы направить политику парламента, и правительства в нужное ему русло.
Принц представил Дайсона, занимающего пост Питта в последующие двадцать или тридцать лет, и что особенно важно, во время его собственного правления в качестве английского монарха.
– Боже правый! – воскликнул Георг. Эта картина привела его в ужас. Он, не раздумывая, осушил стакан. – Чарльз, – сказал принц с чувством, – вы дальновидный человек.
Фокс улыбнулся.
– Вернемся к моим гостям, ваше высочество?
– Прошу прощения?
– На вечеринке необходимо мое присутствие, – прогудел Фокс.
Принц в недоумении уставился на политика. В воздухе раздался взрыв смеха, вслед за которым послышались громкие возгласы одобрения.
– Ах, эта вечеринка! – сказал принц, покачав голо вой. – Ох уж эти ваши каламбуры, Чарльз!
Мистер Фокс подавил вздох и следом за принцем вышел из комнаты.
Глава 10
Англичанин вернулся, и, увидев его, где-то глубоко внутри Габриель снова почувствовала тревогу. Они с лордом Лэнсингом, – Саймоном, как Габриель теперь его называла, прогуливались по зубчатым вершинам башен замка, когда герцог въехал во двор через северные ворота. Девушка не могла объяснить как, но когда Колбурн поднял взгляд и заметил ее, она почувствовала, что герцог в ужасном расположении духа. «Его глаза, – подумала Габриель, – вот-вот вспыхнут и приобретут тот опасный оттенок, который всегда выдавал бурю скрытых эмоций».
Вздрогнув, девушка прижалась ближе к Лэнсингу.
– Он вернулся, – сказала она, – и у него отвратительное настроение.
– Кто вернулся? – спросил Лэнсинг. – Ведь не Кэм?
Лорд повернулся к стене, с которой был виден внутренний двор.
– Боже мой, это же Кэм! Что заставило его вернуться так рано?
Радость, которую Лэнсинг так открыто выражал, увиден герцога, отнюдь не разделяла его спутница.
Блаженная передышка, которой Габриель наслаждалась в отсутствии Кэма, теперь подошла к концу. Девушка подумала и свободе, которую предоставлял ей лорд Лэнсинг последние несколько дней, и с трудом подавила вздох сожаления. Габриель не надеялась, что англичанин окажется таким же снисходительным тюремщиком.
Когда она вошла в парадный зал, опираясь на руку Лэнсинга, первые же слова герцога, обращенные к Саймону, подтвердили ее догадки.
