Говорить об этом с мистером Фоксом нужно очень осторожно. О его собственной заинтересованности в герцогине Дайсон не должны заподозрить.
Побег. Она могла думать только об этом. Безусловно, Габриель страшно было одной отправляться в опасный путь домой. Но еще страшнее было оставаться в Данрадене его пленницей. Ах, если бы, почти в истерике думала девушка, она подавила тогда свое нелепое любопытство, приведшее ее к нынешней отчаянной ситуации. Теперь Габриель жалела, что ей вообще пришло в голову попытаться стать настоящей женщиной, и еще больше жалела, что не родилась мальчиком.
Тогда англичанин не целовал бы ее. И этот голодный взгляд, который она с удивлением замечала все чаще и чаще, был бы устремлен на какую-нибудь другую леди. Девушка была уверена, что не понимает, какая слабая струна в ее душе заставляет ее содрогаться при мысли, что англичанин может целовать кого-нибудь другого. Пресвятая дева, что же с ней происходит?"
"Габриель намотала на плечо веревку, надела пару плотных кожаных перчаток и перелезла через подоконник.
Тупой нож для разделки мяса ей, к сожалению, пришлось оставить. В прошлый раз он чуть не выпал у Габриель из-за пояса брюк, и теперь, решив совершить настоящий побег, она не стала рисковать. Кроме того, в качестве оружия или инструмента нож был бесполезен. С его помощью не удалось даже до половины разрезать веревку, когда Габи решила укоротить ее. Веревка была громоздкой и делала спуск по стене еще опаснее.
Шаг за шагом Габриель кралась по каменному выступу, прижавшись спиной к стене.
Теперь или никогда. Этой ночью англичанин уехал из дому, а несколько дней назад с ней тепло попрощался лорд Лэнсинг. Бдительность слуг была ослаблена как никогда. Габи уже не представится более удобного случая сбежать от похитителей. К тому же она была в идеальной физической форме. Что же тогда, черт возьми, ее тревожит? Чем объяснить это непонятное нежелание покидать угрюмую крепость, которая стала для нее тюрьмой?
«Волны, – подумала Габриель. – Вот, должно быть, причина». Вполне естественно, что ей не хочется выходить за надежные стены Данрадена туда, где предательские волны грозили снести все на своем пути.
Габриель наблюдала за морем и теперь знала с точностью до минуты, насколько быстро волна прилива мчалась к берегу, к самому подножию замка, чтобы превратить Данраден в настоящий остров посреди бушующего моря. Водоворот в Кодебеке, по ее мнению, был не таким пугающим.
Выступ заканчивался довольно высоко от ближайшего яруса западной башни.
