– О ком мы говорим? – прямо спросил Шеридан.
– О Дайсоне.
– А, ты опять за старое, да? Верно, он еще щенок, но умный щенок. Ты думал, он попытается загнать тебя своими аргументами в угол. А он знал, что не сможет тебя переспорить.
Немного успокоившись, Фокс спросил:
– Думаешь?
– Конечно. Но он все равно одержал над тобой верх. Что ж, Дайсон понимает, что Наполеон Бонапарт – полная противоположность всего, за что ты всегда боролся.
– Удивительно, что Дайсон смог это понять, ты не находишь? – спросил Фокс.
Он невольно начал уважать герцога. – Мало кто на это способен. Боже мой, Шерри, эта поездка в Париж буквально открыла мне глаза! Они все там позабыли принципы, за которые боролся народ во время революции и, благодаря которым, революция победила. Такое жуткое кровопролитие… и ради чего? Веришь ли, этот истеричный мегаломан, «первый консул», как он сейчас себя называет, действительно думает, что я буду помогать ему в Англии.
– Почему бы и нет? Все так думают.
– Но ведь Наполеон – антиреспубликанец. Он предал все принципы революции!
– Да, и поэтому мы, радикалы виги, будем сражаться с ним, если придется.
– В то время как консерваторы тори будут противостоять Наполеону, поскольку он представляет собой угрозу устоявшемуся порядку.
– Странно, не правда ли? Лэнсинг был прав. Как он сказал? «Политики вступают порой в удивительные союзы»?
– Что-то вроде этого."
"Некоторое время мужчины не спеша попивали вино, погрузившись каждый в свои мысли.
Вдруг Шеридан тихо засмеялся.
– Что такое? – спросил Фокс.
– Дайсон-то сообразительный малый. Слышал, что он сказал?
– По поводу чего?
– Он сказал, что все мы в душе либералы, хоть и находимся по разные стороны баррикад.
Фокс простонал.
– Ты не согласен? – спросил Шеридан.
– Нет, я не согласен. Кто может сказать, кто такой Дайсон и что он из себя представляет? Этот человек – тайна за семью печатями. Да, он знает, когда и что сказать, это уж точно.
Но я бы поставил последний грош на то, что он не либерал. Я думаю, он страстно ненавидит нас, но никогда себя не выдает.
Вошел лакей в ливрее, и приятели сидели в тишине, пока он убирал старые газеты, пустые бутылки и стаканы. Как только лакей покинул комнату, Фокс и Шеридан возобновили разговор.
– Кто такой этот Маскарон? – спросил Шеридан.
Это имя Фокс упомянул вскользь во время ужина у мистера Питта.
– Преданный сторонник Бонапарта.
