Когда-то Луиза надеялась, что со временем именно она сможет пробиться сквозь стену, которой герцог Дайсон отгородился от всего мира. Но даже в момент наибольшей близости, когда их тела сливались воедино, Кэм не отдавался чувствам полностью, оставляя какую-то часть себя скрытой от посторонних глаз. Кэм Колбурн не желал никого пускать к себе в душу.
Луиза понимала, что ее влияние на герцога Дайсона было, мягко говоря, незначительным. Как-то ей пришла в голову мысль, что если бы она забеременела от Кэма, их связали бы неразрывные узы.
Но Луиза не была настолько безрассудной, чтобы пойти против явно выраженных желаний своего покровителя. Кэм с самого начала четко определил свое к этому отношение; дошло даже до того, что он рассказал Луизе, как следует предохраняться. Как будто она сама этого не знала! Нет. Она не смела вызвать гнев Колбурна, нарушив его указания. Кэм не потерпит подобного предательства.
Когда-нибудь Кэм женится. Он, конечно, ни о чем таком с Луизой не говорил, но так было принято в их мире: у человека его положения должны быть наследники.
Невестой герцога станет какая-нибудь подходящая девушка с незапятнанной репутацией. Луизу утешало только то, что, по словам Лэнсинга, подобные девушки совсем не интересовали Кэма. В его жизни всегда будет место для такой женщины, как она, Луиза. И в планы француженки совсем не входило позволить какой-нибудь другой особе занять ее место.
Заставив себя улыбнуться, Луиза спросила:
– Долго ли ты пробудешь в городе на этот раз?
– До конца недели.
Кэм нашел свои туфли с пряжками и присел на край кровати, чтобы обуть их поверх шелковых чулок.
– Кстати, мне нужно поговорить с тобой на эту тему.
Луиза почувствовала на себе пристальный взгляд ослепительно голубых глаз Кэма.
– Да? – осторожно произнесла Луиза."
"– Во Франции у меня есть подопечная, юная девушка. Я намерен увезти ее оттуда и поселить в Данрадене. Она не захочет покидать свою страну, поэтому, боюсь, что мне придется сделать ее в некотором роде пленницей до тех пор, пока она не смирится со своей судьбой.
Конечно, в замке есть слуги, но нет женщины, которая смогла бы составить бедняжке компанию. Я даже не знаю, говорит ли это дитя по-английски. Я подумал, может быть ты захочешь подружиться с моей подопечной.
У Луизы отвисла челюсть. Словно громом пораженная, француженка спросила:
– Ты хочешь, чтобы я отправилась в Данраден?
Это была привилегия, честь, о которой Луиза могла только мечтать.
