Он придерживается мнения, что непокорную жену следует хорошенько выпороть.
– Дитя, – перебил герцога мистер Фокс, – то, что ты поспешила к деду, когда до тебя дошла весть о его болезни, понятно, но безрассудно. Жена должна быть предана мужу. Первый консул понимает это."
"Габриель уже собиралась выболтать всю историю, закричать, что ее дедушка не болен, а накачан наркотиком, и что у него самые веские в мире причины желать покинуть Францию. Но предупреждающий взгляд Кэма остановил ее.
Испугавшись, она сказала:
– Я поеду с тобой, Кэм, но только потому, что доверяю тебе.
Больше я ничего не скажу.
– Превосходно, – произнес Кэм голосом, полным сарказма. – Покорность и немногословие жены всегда должны приветствоваться.
Фуше усмехнулся, мистер Фокс кашлянул, а Талейран повернул голову, чтобы лучше рассмотреть девушку, из-за которой подняли столько шума.
Он по-прежнему не мог понять, зачем мистер Фокс ввязался в это дело. Дайсон, хотя и влиятельный человек, закоренелый тори, а его жена, похоже, ничем не лучше уличной оборванки.
Из-под опущенных ресниц Талейран изучал девчонку. Из-за нее произошло событие, которому, насколько он знал, еще не было равных по масштабу. С обеих сторон были вовлечены дипломаты самого высокого ранга. Казалось невероятным, что судьба этой девочки могла послужить причиной такой бури. По мнению Талейрана, жена Дайсона была далеко не Еленой Прекрасной.
Едва заметная морщинка появлялась и исчезала с широкого лба политика, когда мысли в своем течении сменяли друг друга. Муж Елены Прекрасной, Менелай, отправился за своей женой почти так же, как и этот молодой английский аристократ.
Чем больше Талейран развивал эту мысль, тем поразительнее становилось сходство. Разве Менелай не позвал себе на помощь героев древности, которых честь заставила откликнуться на его зов? Дайсон пошел еще дальше. Его влияние простиралось на оба враждующих лагеря. И герцог, не колеблясь, воспользовался этим влиянием, чтобы получить желаемое.
Талейран вспомнил сцену у первого консула. Именно он, Талейран, попросил о карнете, который позволил бы герцогу Дайсону забрать жену под свою опеку.
Бонапарт не питал теплых чувств к англичанам. Он согласился удовлетворить эту просьбу, но по одной-единственной причине: Наполеон чувствовал себя обязанным отплатить Чарльзу Фоксу за его услугу. Об освобождении Маскарона не могло быть и речи. Его пост в Морском министерстве делал это невозможным. И он, Талейран, и пальцем не пошевелит, чтобы помочь Маскарону сбежать из Франции.
