Как только Маскарон передаст англичанам информацию, в которой они так нуждаются, девушку вернут во Францию. Вот тогда у Кэма будут развязаны руки и он сможет воздать Маскарону по заслугам.
Мысли герцога потеряли четкость. Перед глазами мелькнули картины из его прежней безоблачной жизни, когда мачеха и сестра были живы. Возможно, виной всему было бренди, большое количество которого он выпил слишком быстро, но у Кэма стоял комок в горле и герцогу стало трудно дышать.
Через мгновение ему показалось, что он перенесся в прошлое, в тюрьму Аббей.
Он почти ощущал жар от костров, почти слышал крики жертв и, самое страшное, чувствовал боль и страдания девятнадцатилетнего юноши, каким он был тогда. Он не мог спасти свою семью. Кэм подумал, что может сойти с ума от воспоминаний, и попытался подавить свои грустные мысли. Но они не желали повиноваться. Кэм осушил стакан бренди и налил себе следующий.
Габриель де Бриенн, ангел Аббей, какой она впервые перед ним предстала, заполнила собой мысли Кэма. Первым его побуждением было боготворить ее.
Боже, как он ошибся! И сколько раз с тех пор он проклинал ее за то, что она сделала. Настанет день, думал он, настанет…
Бог мой, но ведь это абсурд! Ведь не мог же он ненавидеть за это девочку – семилетнего ребенка? Но бренди разбудило в нем демона, который не желал молчать.
Свершить праведный суд над Маскароном можно и без участия девочки. Зачем вообще впутывать ее в это? Кэм устало провел рукой по глазам. Напрасно он старался подавить тревожные мысли.
Кэму хотелось, чтобы Габриель де Бриенн оказалась в его власти. Он тайно мечтал сделать ее своей пленницей, желал, чтобы она хоть немного пострадала за то, что натворила в ту ночь. Кэм хотел, по крайней мере, бросить ей свои обвинения в лицо. И разве не было оскорбительным отдать Габриель на попечение его любовницы? Боже правый, да он с ума сошел! Мучить себя такими нелепыми фантазиями!
Внезапно вскочив, Кэм отшвырнул пустой стакан, и он разбился вдребезги о мраморный камин. Пару секунд спустя в комнату влетел лакей.
– В-ваша светлость? – пролепетал слуга, резко остановившись.
– Вели запрягать, – сказал Кэм, уже выходя из комнаты. – Мы едем в Ричмонд.
– В Ричмонд, ваша светлость?
Было четыре утра, и Ричмонд находился от них в добрых восьми милях.[17] Кроме того, даже в те времена на дорогах еще встречались разбойники.
– Я буду кучером. Я возьму с собой четырех слуг, они будут меня сопровождать. Скажи, чтобы запрягли моих самых быстрых лошадей.
