Кэм сразу понял, зачем сюда приходит Габриель. Но он и не подумал уйти. Он не мог оторвать взгляд."
"Движения Габриель были по-детски естественными и непринужденными, когда она не спеша раздевалась, обнажая гибкое девственное тело. Золотистые волосы струились по ее плечам. Долю секунды девушка стояла неподвижно, будто статуя из слоновой кости, а потом естественно, словно ручей, влилась в воды реки. Габриель не могла знать, какое сильное впечатление произвела на герцога ее невинная красота. Не могла знать, какие противоречивые чувства испытывал Кэм, глядя на то, как она играла и резвилась в воде, перед тем как поплыть, ритмично взмахивая руками.
Колбурн ушел, изумленный тем, как обострились все его чувства при одном виде нагой Габриель. Он решил тогда, что слишком давно воздерживался. Ему нужна была женщина. Любая. Любая, кроме Габриель де Бриенн. Габриель – всего лишь ребенок.
Эта девушка, уверял себя Кэм, воплощенная противоположность всего, что он ценил в женщине. В обществе она вела себя неуклюже, поддерживать беседу не умела.
От Габриель пахло лошадьми. Ей неинтересны были женские занятия. И это еще мягко сказано. Когда Габриель не надо было выступать в качестве хозяйки дома, она превращалась в сорванца.
Кэм подозревал, что Габриель де Бриенн мало чего боится. Но его она боялась. Даже в толпе он чувствовал ее волнение, замечал, как она в панике отводит глаза, встретившись с ним взглядом. Страх девушки раздражал Кэма, но в то же время низкое, извращенное, но непреодолимое чувство удовлетворения поднималось в душе герцога.
Он не задумываясь использует этот страх, чтобы, когда придет время, принудить девушку к повиновению.
Кэм рассказал об этом Лэнсингу, встретив его в библиотеке Маскарона.
– Я думаю, ты делаешь ошибку, – сказал Лэнсинг. – Во-первых, хорошим обращением можно добиться гораздо больше, чем запугиванием.
– А во-вторых? – сухо спросил Кэм.
– Гм-м? Ах да. Если Габриель и боится чего-либо, так это обычных для нас вещей – ты понимаешь, о чем я, – праздной болтовни, светских бесед, флирта.
Тут она не в своей тарелке и знает это, бедняжка.
– Флирта? – насмешливо переспросил Кэм, подняв брови. – Флиртовать с этим шипящим котенком?
Лэнсинг засмеялся и смущенно взглянул на друга.
– Внимание другой имеющейся здесь особы женского пола приковано к тебе, Кэм. Что еще мне остается?
– Мне кажется, что миссис Блэкмор больше нравится Талейран, – заметил Кэм.
– Ты меня разыгрываешь, – возразил Лэнсинг, изображая на лице отвращение.
