Открыл упаковку соли с горчицей, которую специально держал для подобных случаев. Налил в таз кипятка, высыпал соль, размешал и поставил таз на пол перед табуретом.
— Принеси, пожалуйста, два чистых полотенца и тёплый плед, — попросил я Катьку. — И последи там за картошкой.
Не говоря ни слова, Катерина кивнула и вышла из ванной комнаты.
— Согрелась немного? Дурёха! А теперь вылезай! — подойдя к ванне с полотенцем в руках, произнёс я. Прижимая коленки к груди, Саша подняла на меня глаза, но не сдвинулась и на миллиметр.
— Стесняешься меня? Хорошо, я отвернусь, — сказал я и почти уже развернул корпус на пол-оборота.
— Не отворачивайся, — тихо произнесла она и стала подниматься на ноги.
Ну, наконец-то, заговорила!
Я помог сестре вытереться и обернул её полотенцем, про себя отметив, что её мокрые, небрежно ложащиеся на плечи локоны, выглядят весьма сексуально. Второе полотенце она сама скрутила на голове, спрятав под него длинные волосы. И когда Сашка покинула ванну, я отобрал у неё мокрое полотенце и замотал в тёплый сухой плед.
Потом усадил на табурет и заставил опустить ноги в таз."
"— Она же горячая! — возмутилась сестра и отдёрнула ногу.
— Давай, давай! Побегала? Придётся теперь потерпеть!
Ухватил обе стопы и с силой погрузил их под воду. Видя, что мои раскрасневшиеся ладони тоже опустились в кипяток, Сашка перестала сопротивляться и успокоилась.
— Ну? Может, расскажешь, что у тебя случилось? — спросил я, и сестра начала молча покусывать свои губы. — На кой хрен тебе понадобилось мокнуть под дождём, а?
— Когда я уходила, его ещё не было, — обиженно сказала она.
— Ну да. А когда он пошёл, ты вдруг решила прогуляться под дождиком? Так, что ли? — напирал я. — Там такие тучи были! Если хочешь заплакать — вперёд, давай! — сердито бурчал я, сидя на полу перед Сашкой и активно растирая пальцами её стопы.
— Я просто подумала… — произнесла она и замолчала, украдкой посматривая на дверь, а потом собралась с духом и, выговаривая слова по отдельности, продолжила: — Если заболею, как Катька, то, может, тогда, ты обратишь на меня внимание.
Ты всё время только о ней и думаешь! Катюшка то! Катюшка это! — говорила она теперь быстрее и с явной обидой в голосе, но достаточно тихо, чтобы никто кроме меня её не услышал. — А меня ты совсем не замечаешь. Я, между прочим, тоже стараюсь! Вещи стираю. Глажу. Порядок навожу… И хоть бы раз похвалил…
Последние слова Сашка говорила сквозь слёзы, уже не сдерживаясь. А договорив, зарыдала в голос и закрыла лицо ладошками.
