Почти четыре года я не видел сестёр, не звонил, не приезжал в гости. Они тоже никак не напоминали о себе. Я помнил их совсем юными тринадцатилетними девочками. И когда они, повзрослевшие и похорошевшие, приехали ко мне, даже не сразу узнал их. Это были совсем другие Саша и Катя. Не те мелкие девочки, которых я знал. А уже взрослые и весьма привлекательные девушки. Они так изменились за эти несколько лет!
— А помнишь, как мы пошли купаться, и Катя чуть не утонула? — спросила меня Сашка.
— Помню, но смутно.
— Она хотела подурачиться. Ну, привлечь твоё внимание. А потом реально начала хлебать воду, — призналась сестра. — Ты бросился за нами, намочил одежду. Мы так ничего и не рассказали бабушке. А Катьку потом ещё неделю трясло от впечатлений.
Этих подробностей я не знал. Помню, что сильно тогда отругал их обеих. И чуть не потерял на берегу свой новый смартфон. Бросаясь в воду, куда-то его кинул. А потом долго искал. В сердцах сказал сёстрам, что мне это всё надоело, и, не попрощавшись, уехал домой.
— Катя тогда сильно на тебя обиделась.
— Поэтому она больше мне не звонила?
— Наверное. Но она сильно скучала.
— А ты?
— Я тоже, — в голосе Саши появилось волнение. — Сестра запретила мне разговаривать с тобой.
Вот так и закончилось наше общение. А потом пролетели четыре года, за которые я успел обо всём этом благополучно забыть. Ровно до того момента, когда на пороге моей квартиры нежданно появились они, мои младшие сёстры.
— Почему ты нас…
— Забрал от бабушки? — завершил я вопрос Саши.
— Потому что у вас никого не осталось.
— То есть, ты нас не любишь?
— В каком смысле? — взглянув на сестру, спросил я. — Ну ты сама как думаешь? Если бы не любил, то стал бы к себе забирать?
— Не стал бы, — ответила Саша.
— Ну вот! — сказал я и бросил голубям последние крошки.
— А ты помнишь наш день рождения? — помолчав, опять спросила меня Саша. — Те банты и твоё обещание?
— Ты о чём это?"
"— Не помнишь? — вопросительно произнесла Саша, а я напряжённо посмотрел на неё, тщетно пытаясь выловить среди мутных образов воспоминаний какое-то обещание.
— Ты сказал, что женишься на той из нас, кто сохранит свой бант до восемнадцатилетия.
Говоря эти слова, Саша дико смущалась. Её щёки покрылись румянцем, а на лбу даже выступила испарина. Она рассказывала об этом, не как о глупом воспоминании из далёкого прошлого, а как о том, отчего зависела судьба всего человечества.
