— Вот так?
И начал беспорядочно водить по спине кончиками пальцев, то касаясь кожи их мягкими подушками, то меняя угол наклона и немного царапая ногтями.
— Да, вот так! — довольно прошептала сестра, закрывая глаза.
Она ещё немного повошкалась и замерла. Одна её ладонь осталась лежать у головы, а вторая спряталась где-то под покрывалом. Я завернул мешающий мне край пижамы и подтянул его ещё выше, доставая теперь до шейных позвонков.
— Да! И ниже тоже! Про серединку не забывай! — ворчала сестра. — Можешь ещё помять, но не сильно.
— Так это уже будет массаж тогда, — рассуждал я вслух, продолжая водить обеими пятернями по спине Кати.
— А тебе что, жалко, что ли?
— Да нет, конечно, — ответил я. — Не жалко.
В голове пронеслась досадная мысль, что лично мне уже давно никто не делал массаж. Думая об этом, я сосредоточился на своих ощущениях, стараясь делать всё так, чтобы Кате было приятно. И судя по её неровному дыханию, у меня даже неплохо получалось.
Я то опускал ладони на спину, массируя её круговыми движениями, то снова поднимал их, касаясь лишь кончиками пальцев.
— Ниже, — выдохнула Катерина, когда мои пальцы коснулись её крестца.
Продолжая легонько царапать спину, я понемногу сдвигал покрывало на ягодицы. И снова возвращался наверх. А когда мои руки опять спускались ниже талии, Катя будто оттопыривала попку, придвигая её мне навстречу.
— Ниже! — прошипела она, когда мои пальцы в очередной раз собрались двинуться вверх. — Не останавливайся!
Из-под покрывала уже виднелась ложбинка между ягодицами.
И сдвинься я ещё ниже, укрытыми махровой тканью останутся только ноги. Я развернул ладони, положил большие пальцы на крестец. Касаясь внешней стороны бедра кончиками пальцев, стал легонько надавливать и делать круговые движения."
"Кожа сестры покрылась крупными мурашками. А через несколько секунд Катя резко дёрнулась. Её ягодицы затвердели, бёдра плотно прижались друг другу. И она перестала дышать. А лежавшая перед лицом ладонь, сжалась в кулачок, вбирая в себя и натягивая простыню.
Я продолжал «чесать» спинку, иногда проходясь по тонким рёбрам. А Катя постепенно расслаблялась. К ней вернулось прерывистое дыхание, которое теперь становилось всё реже. Облизав, наконец, пересохшие губы, она проглотила слюну и зашевелилась.
Я расправил край пижамы, насколько позволяла зажатая под грудью ткань, отнял свои руки и стал ждать. Сестра лениво перевернулась обратно на спину, сама закончила с пижамкой и натянула на себя покрывало.
