Почувствовав неладное, Саша, наконец, обернулась: — Ну так что там? Ой, это же…
— Старая пыльная тряпка! — со злостью воскликнула Катя.
Она держала перед собой пышный бант для волос ярко-алого цвета. Её взгляд, если бы он только мог, испепелил бы эту ненавистную ей вещь. Но несмотря на разгорающийся в груди девушки огонь негодования, она не могла отвести взгляд от красивого украшения.
— Нет! Не тряпка! Отдай! — едва не крича, потребовала младшая сестра.
— Как ты могла так поступить? — На глазах Кати навернулись горькие слёзы.
— Это подло! Очень подло! Ты не должна была так поступать со мной!
Саша попыталась отобрать бант у старшей сестры, но та отскочила в сторону. Со злостью сжимая бант в дрожащих руках, она стояла, не в силах отвести глаз от яркого украшения. Взгляд застилали горячие слёзы.
Катя всхлипнула. А через несколько мгновений зарыдала. Швырнула бант на Сашину кровать и, закрыв лицо ладонями, беспомощно опустилась на пол.
Губы второй сестры задрожали. Саша бросила тревожный взгляд на отскочивший от стены и упавший на покрывало бант.
Её бант! По щеке покатилась слеза. Саша посмотрела на рыдающую сестру. А потом вскочила с пола, кинулась к письменному столу. Резко открыла его ящик. И, гремя лежащей там мелочёвкой, достала из него большие ножницы.
Смахнув слёзы со щеки тыльной стороной ладони, она быстро подошла к кровати, нервно схватила бант и собралась порезать эту дорогую ей вещь на мелкие-мелкие кусочки.
Но внезапно Катя схватила сестру за руку.
— Стой! Не надо! Не делай этого! — попросила она."
"Но Саша решительно вознамерилась осуществить задуманное. И тогда Катя ухватилась второй рукой за острое лезвие ножниц и попыталась вырвать их из рук младшей сестры. На пол стали падать тёмно-красные капли крови. И только увидев их сквозь текущие ручьём слёзы, Саша отпустила ножницы и в ужасе отпрянула от сестры.
Окровавленный инструмент с грохотом упал на пол. Катя обхватила пальцами раненую ладонь, пытаясь остановить кровь. Проморгавшись, Саша втянула в себя воздух, схватила старую футболку и туго намотала её на ладонь сестры.
— Прости, Катя. Я не хотела! — жалобно произнесла она, обеими руками сжимая ладонь сестры.
Если бы не громкий шум работающего шуруповёрта, Артём уже бы ворвался в комнату сестёр. Но ему не были слышны их крики. Плотно закрытая дверь в комнату напрочь глушила любые подозрительные звуки.
— Это ты меня прости! Я сама виновата… — всхлипывая, ответила сестре Катя.
