Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]

Тех, кто пребывает в убеждении о наличии для них какого-то особенного, собственного пути, но будут сочтены исправимыми, направят налево. Их будет ждать Путь Искупления, тяжелый труд, совмещенный с проповедями падре Бонифация, и тот, кто их не воспримет, то пусть пеняет на себя. Для сознательно отвергнувших Истину нет тут ни гуманизма, ни милосердия, ни даже простого сочувствия - всех их ждет участь обитателей Содома и Гоморры. Такая же судьба ждет и тех, кто при опросе сразу покажет себя закосневшим в своих заблуждениях, а потому неисправимым.

Их тут же погрузят в летающий корабль и отправят к месту ссылки. Все. Разговор закончен. Начали.

И вот к майору Лопатину по одной потянулись, всхлипывая и опустив голову, женщины, некоторые с совсем маленькими детьми на руках. Положив руку на ментоскоп, они какое то время ждали решения своей судьбы, а потом, просветлев лицом, отходили... направо, направо и еще раз направо, и среди них оказалась уже известная всем Сара О’Коннор, когда-то первой выразившая желание присоединиться к Аквилонии.

Диссидентки, которых отводили налево, были явлением единичным -одна из десяти или даже одна из дюжины.

Для остальных женщин, затурканных борьбой за выживание в мире наживы и чистогана, главным вопросом было, чем накормить мужа и детей, а отнюдь не то, что воображали себе лидеры общины. Хорошую еду, бесплатное и эффективное лечение, крышу над головой во время зимней непогоды, а также доброе человеческое отношение вождей, чего они никогда не видели от британских чиновников, эти женщины ставили гораздо выше того, что внушал им пастор на проповеди, тем более что местный священник говорил совсем другое.

Возможно, две недели назад их конечный выбор был бы иным, но за это время лед успел тронуться.

Вождей Аквилонии такая ситуация вполне устраивала, а вот некоторых лиц мужского пола, пока еще ожидающих своей очереди на опрос, наоборот, приводила в бешенство. Внутри себя разделилась не Аквилония, а их собственная община.

Раздались угрожающие крики, еще оставшихся женщин стали хватать за руки, не пуская к майору Лопатину. И тогда лязгнули передергиваемые затворы, а Александр Шмидт крикнул, что тот, кто попытается мешать сортировке, будет казнен на месте.

Такое отношение к себе диссиденты поняли сразу. Добрые и «растяпистые» русские вожди по факту оказались ничуть не менее безжалостными, чем их собственные джентльмены.