Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]

Мы замерли, оглядывая представшую перед глазами картину, и ропот ужаса пронесся среди нас: зрелище действительно выглядело угнетающее. При этом я все еще не понимала, что нам предстоит делать, ни одна идея не приходила мне в голову. Если бы нас пригнали сюда, чтобы копать могилы, то дали бы лопаты, но их-то как раз и не было.

И тогда мистер Шмидт сказал, что мы должны помогать разделывать туши животных... Еще он добавил, что нам покажут, что надо делать, а делать все надо быстро. Я не могла поверить собственным ушам.

Что? Мы? Разделывать?! Вспарывать брюхо, выпускать внутренности, сдирать шкуру... Да разве же это занятие для утонченных дам?! Они хотят унизить нас еще больше, низвести до уровня самых ничтожных рабынь! Мне стало дурно при мысли о том, как я потрошу животных, так что я чуть не потеряла сознание. Нет, я просто не смогу этого сделать..."

"Но потом нам объяснили, что разделывать туши будут специалистки этого дела, пришедшие из местных кланов, а мы должны только укладывать мясо и шкуры в плетеные корзины и относить их на повозки, а потроха и негодные части туш кидать в реку с коротких мостков.

Мне после этого полегчало. Все же потрошить туши самой и помогать при этом - разные вещи.

Тем временем прирученные русскими вождя дикарки шустро принялись за дело. Острые как бритва ножи так и порхали в их руках. Руководила процессом одна рослая девица, лучше других знающая по-русски, и ее, будто в насмешку над нами, называли леди Наталья.

Нас разделили на пары, по одной на большую корзину, и мы принялись за этот адский кровавый труд. Никого не волновали наши стенания. Поначалу мне приходилось бороться с тошнотой, глядя, как блестящие кишки вываливаются из рассеченных ровным разрезом животов лошадей и верблюдов, как шкура, подрезаемая ловкими движениями, отделяется от красной плоти, как отрезанные лошадиные головы скалятся и глядят мертвыми глазами...

В воздухе густо пахло кровью.

В небе парили стервятники... Рядом с нами как равные с равными трудились даже жены самых важных местных начальников, и при этом никто не роптал. Все старались в полную силу. Все были исполнены осознанием важности своего дела и работали молча и сосредоточенно.

И тут я впервые невольно восхитилась вождями этого народа. Они могли оставить эти трупы, ничего с ними не делать - и их бы склевали стервятники, а остальное догнило бы в этом поле.