Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]

Шум моторов резко обрывается и наступает режущая тишина. Самолет скользит над водой все ниже и ниже, удар о поверхность, всплеск и пузыри, всплывающие перед лобовым стеклом... В этот момент ты вдруг осознаешь то, что раньше от тебя ускользало, для тебя становится кристально ясно, что было важно, а что второстепенно - и именно это причиняет такую адскую боль, что ты кричишь, но не слышишь своего крика, и только безмолвно молишь кого-то: «Прости, прости, прости!»

Но когда мне удалось выплыть и выбраться на берег, поняла, что жива и невредима, то радость просто опьянила меня.

Ничего не кончено! У меня еще все впереди! И домик с террасой, и счастливая жизнь с Дэвидом! Я еще рожу наших детей, и все будет хорошо! Я выберусь отсюда. Выберусь! Меня будут искать, и непременно найдут. Я больше никогда не поднимусь в небо: моя затяжная молодость была более чем насыщенной - и с меня теперь точно хватит. Я сделала достаточно, и когда-нибудь, сидя с вязанием в кресле-качалке, буду рассказывать внукам о том, как плывут внизу облака, как мерно гудят моторы, и какой причудливой кажется Земля с высоты. ..

Однако дни шли за днями, а меня никто не искал. А с некоторых пор я стала подозревать неладное. Ведь так быть не могло: про мой перелет писали все газеты, сам президент Рузвельт присылал мне приветственные телеграммы. Мысли о том, что случилось невозможное, сами лезли мне в голову, и порой мне казалось, что я просто схожу с ума. Все больше я погружалась в уныние, и иногда даже жалела, что не погибла мгновенно, а вынуждена изнывать от одиночества, здесь, на каком-то безымянном необитаемом острове, и каждый раз ужасаться при виде невероятно багровых закатов и восходов.

Смерть от голода мне не грозила: на самодельную удочку я ловила рыбу и жарила ее на углях маленького костерка, но надежда на благополучный исход этого приключения ушла от меня навсегда. Я думала, что обезумею от одиночества в самое ближайшее время и умру, превратившись в дикое животное, которое забудет о том, что когда-то было Амелией Эрхарт.

И когда спасение все же пришло, то поначалу я решила, что это галлюцинация: уж слишком необычно все это выглядело. Саркастически поздравив себя с приобщением к сообществу умалишенных, я решила, что ничего не помешает мне пообщаться с измышлениями моего больного разума, раз уж все равно нет никакой альтернативы...

Однако вскоре я убедилась, что это не галлюцинация. Те, что пришли мне на помощь, были реальными человеческими существами, из плоти и крови.