Амалия. Книги 1-5

Молодость-то проходит, время летит, и потом, никто не знает, когда ему удастся вернуться из Америки. Он и на билет-то с трудом денег наскреб, все лето в Нормандии фрукты собирал для тамошних фермеров да ухаживал за скотиной. И натерпеться ему пришлось всякого, потому что нормандцы, хоть и не такие сволочи, как англичане, но все равно народ неприветливый и прижимистый. Правда, сидр у них… эх… хорош нормандский сидр, ничего не скажешь! Когда у него, Шона, будет свой участок, он непременно посадит на нем яблони и займется изготовлением сидра, хотя, конечно, когда еще это будет… Может быть, и Энни его не дождется.

Ирландец зажмурился от ужаса. Потом, так как ничего не происходило, открыл глаза. Луна бежала меж облаков, как кривой, недобрый глаз. Остро поблескивали редкие звезды. Гудя, пароход пересекал ночь.

«Померещилось», – с облегчением решил Шон. И тут же увидел нечто сверкающее, манящее, красивое у самых своих ног.

Все еще не веря своему счастью, он нагнулся и, быстро оглянувшись, – не видит ли кто, – подобрал божественный дар. У него аж дух захватило от взгляда на то, что он держал в своих руках. Похоже, чудеса все-таки случаются на свете. Потому что это было настоящее чудо.

«Домик. Для нас с Энни… И чтобы были яблони, и сливы, и клубника – все, как полагается. И ребятишки. Трое. Нет, четверо… – Мысли Шона скакали и путались.

«24 ноября. Адвокат Боваллон выбыл вторым – после мадам Эрмелин. Драгоценности исчезли. Леонар по-прежнему не найден.

Сюрприз в моей сумочке. Слава богу, все обошлось благодаря находчивости моего кузена.

Пока у меня слишком много вопросов и ни одного ответа. Самый главный – кто взял мой нож для разрезания страниц? За что Леонар мстил адвокату? И, наконец, при чем тут таинственный Белоручка, вор-легенда, который увел драгоценности княгини Лопухиной и актрисы Бержерак? Впрочем, у меня впереди еще целая неделя, чтобы все выяснить».

Пассажиры первого класса видели сны.

Амалии снилась Джоконда, превращающаяся в Леду, а затем в одалиску из гарема. Образ одалиски плавно перетекал в лицо с портрета Себастьяна Секунда, и оно оживало, улыбалось ей…

Миссис Рейнольдс снилось, что она умерла и на том свете рассказывает Наполеону Бонапарту и Александру Македонскому о величии королевы Виктории.