Амалия. Книги 1-5

– Такая сообразительность делает ему честь, – тут же нашлась Амалия.

– Да ну? Строго между нами: я начинаю проникаться уважением к французской полиции.

– Не торопитесь с выводами, кузен, – осадила его Амалия. – Пока наш доблестный сыщик еще ничего не обнаружил. Я вообще склонна считать, что это дело ему не по зубам.

– Вы так говорите, как будто вам самой удалось что-то обнаружить, – пожал плечами Рудольф.

– Сдаюсь, – вздохнула Амалия.

 – Признаюсь вам честно, кузен, я ровным счетом ничего не понимаю. Взять хотя бы мадам Эрмелин… Как яд мог попасть к ней в еду?

– Позвольте небольшую подсказку, кузина. Его туда подмешали.

– Да? И кто же мог это сделать?

– Тут как раз все очень просто, – возразил Рудольф. – Во-первых, повара. Во-вторых, официанты. И, наконец, любой из присутствующих на том обеде.

Амалия покачала головой:

– Нет, Руди. Не выходит.

– Кузен, представьте себе на мгновение, что вам взбрела в голову фантазия кого-нибудь отравить.

– Уж не меня ли? – подозрительно осведомилась Амалия.

– Нет, что вы, кузина! За вас я готов в огонь, но не в воду. От воды меня мутит. Нет, если честно, я очень хорошо вижу Вернера в роли жертвы. С женой вместе. Так что продолжайте, прошу вас.

– Хорошо. Так вот, вы заготовили яд, рассчитали дозу, выждали удобный момент… и так далее.

Положим даже, вы добились своего, и жертва умерла. Но потом начинается расследование, и вы неминуемо попадаете под подозрение. Потому что, кем бы вы ни были, вы все равно должны были иметь доступ к пище жертвы, и это самое уязвимое ваше место. А между тем, – Амалия поморщилась, – на кухне «Мечты» работает не меньше двух дюжин человек, плюс обслуга, стюарды, плюс пассажиры первого класса… И тем не менее никто ничего не заметил! Ни у кого даже нет никаких соображений по поводу того, кто мог подложить яд! Вот вы – как вы это объясняете?

– Кузина, я не знаю.

И вообще, я не отравитель по натуре. Мне проще кинуть Вернера за борт, привязав к нему в качестве груза его женушку, чем думать, что и как подсыпать ему в еду.

– А я не могу не думать об этом, – упрямо возразила Амалия.