Амалия. Книги 1-5

Надо признать, что четвероногие никогда не интересовали нашу героиню так, как люди, но тем не менее она слушала и благожелательно кивала, а Ричардсон, почему-то становясь по мере разговора все более и более розовым, говорил про каких-то cow boys, то есть коровьих мальчиков (это, наверное, телята, думалось Амалии), про просторы прерий и про злыдней-конкурентов, пересыпая речь совершенно непонятными словами типа лассо, тавро и чапарраль. Поэтому, когда Амалия после ужина вернулась к себе и села за стол, собираясь сделать в дневнике очередную запись, ей все время мерещились кактусы, коровы с телятами и гремучие змеи (мистер Ричардсон радостно сообщил, что в их местах этих тварей «ну, чисто пропасть»).

«Нет, ни за что не поеду к нему в гости», – решила Амалия. Она кое-что читала о гремучих змеях в приключенческих романах и твердо усвоила, что их укус не приносит пользы здоровью, а здоровьем своим Амалия очень дорожила.

Перед сном к Амалии зашел кузен Рудольф, которого она отрядила на всякий случай приглядывать за Деламаром.

– Как наш сыщик? – спросила у него Амалия.

– Сносно, – отозвался Рудольф, – хотя Ортанс Эрмелин и сделала попытку причинить ему телесные повреждения, когда он сказал ей о смерти мужа. – Рудольф поколебался: – Думаете, это все из-за завещания?

– Самое главное в этой истории – то, что сейф адвоката оказался открыт. Я не сразу сообразила, что револьвер был взят лишь для отвода глаз. На самом деле убийцу интересовало только содержимое сейфа. Проспер Коломбье допустил большую ошибку, когда при всех стал угрожать, что может найтись более позднее завещание.

– Но в сейфе, когда сегодня мы с Деламаром отперли его, нашлось только старое завещание, – заметил Рудольф. – Значит, убийца забрал то завещание, в котором все было оставлено Коломбье, а когда Кристиан Эрмелин осматривал сейф сразу же после убийства адвоката, он солгал, сказав, что ничего не пропало, кроме револьвера и драгоценностей.

– Боюсь, что я ничего не могу сказать вам про второе завещание, – вздохнула Амалия. – Я даже не уверена в том, что оно вообще существовало. Возможно, Коломбье хотел просто припугнуть Эрмелинов. Возможно, он уже столковался с сестрой и Боваллоном, чтобы организовать новый подлог. Возможно, наконец, что мадам Эрмелин действительно составила новое завещание, скажем, незадолго до отплытия, потому что разочаровалась в своих детях. Главное, по сути, вовсе не это.