Амалия. Книги 1-5

«Мечта» коротко прогудела, и издали ей отозвался гудком другой пароход, возвращающийся в Гавр, а может, в Саутхэмптон.

Гудок спугнул фигуру, стоящую на палубе под прикрытием мрака. Она метнулась к стене и прижалась к ней. Однако пароход больше не ревел, как раненое животное, и фигура, немного поколебавшись, короткими перебежками пересекла палубу в направлении каюты № 9.

Дверь была заперта, что, однако, не смогло остановить неизвестного. Он достал из кармана ключ и, вставив его в замочную скважину, осторожно повернул.

Судя по всему, он хорошо ориентировался в окружающей обстановке, потому что, и не зажигая света, в темноте ни разу не наткнулся на мебель и не споткнулся. Пройдя через две или три комнаты, незнакомец замер перед последней дверью. Она вела в спальню.

Некоторое время ночной гость стоял возле входа, прислушиваясь. Наконец, коротко выдохнув сквозь стиснутые зубы, повернул ручку и прокрался внутрь спальни, где на кровати безмятежно спала женщина.

Неизвестный бросил мимолетный взгляд на тяжелую лампу, стоящую возле кровати. Женщина повернулась на постели, что-то пробормотав во сне, и он замер на месте, обливаясь холодным потом. Но хозяйка каюты не проснулась, и вскоре незваный гость вновь слышал только ее ровное дыхание да бешеный стук своего сердца.

Помедлив, он взял с края постели небольшую подушку. Помяв ее в руках, он вдруг, как тигр, ринулся вперед и, прижав подушку к лицу спящей, начал душить ее.

Женщина проснулась, стала отбиваться, но нападавший был куда сильнее и давил, не отпуская. Жертва хрипела, стонала, но не могла даже позвать на помощь.

Неожиданно в комнате вспыхнул свет, а из двух шкафов, гремя сапогами, выскочили какие-то мужчины.

Ночной гость, остолбенев, попятился назад, но скрыться ему было некуда. Он стоял один, на ярком свету, а возле двери его уже ждал второй помощник Марешаль с револьвером наготове. Женщина, сев на постели, отбросила с лица спутанные волосы и с ужасом уставилась на человека, который хотел ее убить.

Амалия Тамарина, державшая большую керосиновую лампу, шагнула вперед и поставила ее на стол.

– Ну вот мы наконец-то и встретились с вами, месье Тернон, – сказала она.

Глава двадцать восьмая,

в которой говорит ненависть

– Дорогой, ты слышишь?

– Что, дорогая? – сонно спросил маркиз Мерримейд.

Его половина, приподнявшись на локте, напряженно прислушивалась к тому, что творилось в коридоре.